Стальное Сердце
Шрифт:
Злость на Стальное Сердце. Это подойдет. Он лишил меня отца, а теперь лишил и Меган. У меня появилось ясное понимание, что в течение всей жизни он отобрал у меня все, что я любил.
Возненавидеть Стальное Сердце. Использовать это чувство, чтобы действовать дальше. Да… Я был готов к этому. Я кивнул.
— Собери свои записи, — сказал Проф, — потом упакуй визуализатор. Через десять минут мы уходим, все, что останется, будет уничтожено.
Я оглянулся на туннель, недавно прорытый Профом к нашему убежищу. Резкий красный свет виднелся в его конце — погребальный костер для Меган. Взрыв, что
Если Силовикам удастся проникнуть в убежище, все, что они найдут — гарь и золу. Мы вынесли все, что смогли, а Тиа припрятала кое-что в потайной нише, которую Абрахам вырезал в близлежащем коридоре. Второй раз за месяц я наблюдал, как сгорало место, бывшее моим домом.
На этот раз, унося с собой нечто очень дорогое для меня. Я хотел попрощаться, шепотом или, по крайней мере, мысленно. Но не смог подыскать нужные слова. Я просто… Думаю, я просто не был готов.
Я повернулся и последовал за остальными во тьму.
Час спустя я все еще шагал по темному коридору с рюкзаком за спиной, свесив голову вниз. Я настолько устал, что едва мог думать.
Однако, вот что было странно — насколько моя ненависть ярко пылала в течение короткого времени, настолько теперь я чувствовал просто пустоту. Замена Меган ненавистью оказалась неважной сделкой.
Впереди послышалось движение, это Тиа вернулась, чтобы присоединиться ко мне. Перед выходом она быстро переоделась, сменив запачканную кровью одежду. Она и меня заставила сделать то же самое, прежде чем мы покинули убежище. Я также помыл руки, но под ногтями еще оставалась запекшаяся кровь.
— Эй, — сказала Тиа. — Выглядишь довольно усталым.
Я пожал плечами.
— Хочешь поговорить?
— Не о ней. Просто… не сейчас.
— Ладно. Тогда, может быть, о чем-нибудь другом? — Чтобы отвлечься, подразумевал ее тон.
Что ж, возможно это было бы неплохо. Хотя единственное, о чем бы я еще хотел поговорить, было столь же печально.
— Почему Проф так злится на меня? — тихо спросил я. — Он выглядел… он выглядел возмущенным, что ему пришлось меня спасать.
Это угнетало меня. Когда он говорил со мной по мобильнику, то казался ободряющим, настроенным помочь. А потом… будто это был другой человек. Он до сих пор оставался в этом состоянии, шагая в одиночестве впереди группы.
Тиа проследила за моим взглядом.
— У Профа имеются кое-какие… плохие воспоминания, связанные с тензорами, Дэвид. Он не любит ими пользоваться.
— Но…
— Он не злится на тебя, — сказала Тиа, — К твоему спасению это не имеет отношения, даже если со стороны может показаться иначе. Он злится на самого себя. Ему просто нужно некоторое время побыть одному.
— Но он был так хорош с ними, Тиа.
— Я знаю, — тихо ответила она. — Мне доводилось видеть. Это сложно для твоего понимания, Дэвид. Иногда снова приходится делать вещи, от которых мы по той или иной причине когда-то отказались. И они, к сожалению, часто служат напоминанием того, кем мы когда-то были. И это далеко не всегда приятно.
Я не до конца понимал,
Наконец мы добрались до нового пристанища, гораздо меньшего, чем прежнее убежище — всего две маленьких комнаты. Коди приветствовал нас приглушенным голосом — очевидно, он был в курсе случившегося — и помог занести оборудование в главную комнату нового укрытия.
Плененный Энергетик, глава Силовиков, был где-то здесь. Было ли безрассудством полагать, что мы сможем его удерживать? Может, все это часть очередной ловушки? Я должен был верить, что Проф и Тиа знают, что делают.
Во время работы Абрахам держал раненую руку согнутой. Маленькие диоды регенератора мигали на его бицепсе, раны от пуль уже затягивались. Одна ночь с этими диодами, и на утро он будет в состоянии без проблем пользоваться рукой. Несколько дней, и рана превратится в шрам.
«И все-таки, — думал я, передавая свой рюкзак Коди и карабкаясь по туннелю в верхнюю комнату, — это не помогло Меган. Ничего из сделанного нами не помогло Меган».
За последние десять лет я потерял многих людей. Жизнь в Ньюкаго была непростой, особенно для сирот. Но, с тех пор, как погиб отец, ни одна из потерь не тронула меня настолько сильно. Наверное это хорошо — ведь это значит, что я снова обретаю сострадание. Но все же, в тот момент я чувствовал себя достаточно паршиво.
Когда я влез через туннель в новое убежище, Проф распорядился, чтобы все устраивались на ночь. Он хотел, чтобы мы немного поспали, прежде чем иметь дело с пленным Эпиком. Пока я раскладывал свою скатку, услышал его разговор с Коди и Тиа. Что-то насчет инъекции снотворного для пленного Эпика, чтобы он оставался без сознания.
— Дэвид? — обратилась ко мне Тиа. — Ты ранен. Нужно подключить к тебе регенератор и…
— Жить буду, — ответил я. Они могут подлечить меня завтра. В тот момент мне было все равно. Вместо лечения я лег на скатку и отвернулся лицом к стене. Затем наконец-то дал волю слезам.
32
Примерно шестнадцать часов спустя я сидел на полу в новом убежище и ел овсянку с изюмом, диоды регенератора мигали у меня на ноге и боку. Нам пришлось бросить большую часть провизии в старом убежище. И сейчас мы полагались на запасы хранилища в нашем новом укрытии.
Остальные Реконеры старались меня не трогать. Я решил, что это странно, ведь все они знали Меган дольше, чем я. И между нами не было ничего такого, хотя она стала лучше ко мне относиться.
На самом деле, когда об этом вспоминаю, моя реакция на ее смерть кажется глупой. Я был просто влюбленным мальчишкой. Тем не менее, это причиняло боль. Сильную боль.
— Эй, Проф, — сказал сидевший за ноутбуком Коди. — Тебе нужно взглянуть на это, приятель [5] .
5
В оригинале «mate», — распространенное в Австралии обращение друг к другу, означает «приятель».