Стальное Сердце

Сандерсон Брендон

Был ли Энергетик настоящим? Мое нутро подсказывало, что да. Во многом так же, как наши догадки указывали, что Пламя фальшивка, догадки относительно Энергетика приводили к тому, что он реален. Могущественный, но уязвимый Эпик.

«Стальное Сердце перемещает Энергетика по городу, — как сказал Проф, — никогда не позволяя ему долго оставаться на месте. Но существует определенная схема этих перемещений. Он часто использует бронированный лимузин с шестью охранниками и эскорт из

двух мотоциклов. Если мы будем караулить такой конвой и дождемся его появления, то сможем ударить по нему на улицах во время движения».

Догадки. Электростанции не давали необходимого количества электроэнергии, чтобы город мог нормально функционировать. И несмотря на это, у Стального Сердца откуда-то были эти энергетические элементы. Механические броневики не комплектовались источниками питания, как и многие вертолеты. Факт, что они заряжались напрямую высокопоставленными членами организации Силовиков, не был большим секретом. Все знали об этом.

Он был там. Даритель, который мог производить энергию в виде, пригодном для питания транспортных средств, зарядки топливных элементов, даже для освещения большой части города. Такой уровень мощи потрясал, но не больше, чем Мрак или Стальное Сердце. Самые могущественные Эпики установили свою собственную шкалу силы.

Фургон тряхнуло, и я схватился за винтовку, не поднимая ее, ствол опущен и направлен к двери, предохранитель не снят. Не на виду, но под рукой. На всякий случай.

Сегодня Тиа засекла лимузин с конвоем, и мы начали действовать. Меган вела фургон к точке, где наш путь пересечется с лимузином Энергетика. Ее глаза были характерно напряжены, и чувствовалась какая-то жесткость. Не страх. Может быть, просто… волнение?

— Ты думаешь, нам не следует этого делать, да? — спросил я.

— Думаю, я ясно выразила свою позицию, — откликнулась Меган ровным голосом, не глядя на меня. — Нельзя сейчас свергать Стальное Сердце.

— Сейчас я говорю об Энергетике, — сказал я. — Ты нервничаешь. Обычно ты спокойна.

— Я просто думаю, что мы недостаточно знаем о нем, — ответила она. — Разве можно атаковать Эпика, когда у нас даже нет его фотографий?

— Но ты нервничаешь.

Она вела машину, глаза смотрят прямо, руки сжимают руль.

— Да все нормально, — сказал я. — Я вот чувствую себя, как кирпич из каши.

Она посмотрела на меня сдвинув брови. Кабина фургона погрузилась в тишину. Затем Меган принялась хохотать.

— Нет, нет, — сказал я. — Это же понятно! Смотри. Кирпичи должны быть крепкими, так? Но, если один из них незаметно изготовили из каши и всем остальным кирпичам это неизвестно, он будет сидеть и переживать, что слаб, в то время как остальные крепкие. Ну там, что его раздавят, если вставят в стену, может быть его каша смешается с той ерундой, которую заливают между кирпичами.

Меган расхохоталась еще сильнее, она чуть ли не задыхалась. Я пытался продолжать объяснение, но поймал себя на том, что улыбаюсь. Я подумал, что никогда не слышал, как она смеется по-настоящему. Не усмехается, не кривит губы в презрительной ухмылке, а от души смеется.

Она была практически в слезах к тому моменту, когда смогла себя контролировать. Думаю, нам повезло, что она не врезалась в столб или что-нибудь еще.

— Дэвид, — проговорила она между шумными вдохами. — Такой нелепости я еще никогда не слышала. Это самая несуразная, откровенная нелепость.

— Ну…

— Искры, — сказала она с выдохом. — Это как раз то, что мне было нужно.

— Нужно?

Она кивнула.

— Тогда мы ведь можем… притвориться, что поэтому я это и сказал?

Она улыбаясь посмотрела на меня, глаза сверкали. Напряжение осталось, но как-то отступило.

— Конечно, — согласилась она. — Я имею в виду, плохой каламбур — своего рода искусство, верно? Так почему не могут быть искусством неудачные метафоры?

— Точно.

— И если это искусство, то ты — профессиональный художник.

— Ну, видишь ли, — ответил я, — вообще-то, это не совсем так, потому что в метафоре слишком много смысла. Я бы лучше был, как пилот-ас или что-то в этом роде. — Я наклонил голову. — Фактически, здесь тоже присутствует смысл. — Искры, намеренно делать это плохо тоже было трудно. Я решил, что это определенно несправедливо.

— Вы там в порядке? — спросил Коди в наушнике. Задняя часть фургона была отделена от кабины металлической перегородкой, как в служебном автомобиле. Там было маленькое окошко, но Коди предпочитал для общения использовать мобильник.

— С нами все нормально, — отозвалась Меган. — У нас просто абстрактный диалог о лингвистической параллельности.

— Тебе будет неинтересно, — поддержал я. — Это не касается шотландцев.

— Ну вообще-то, — начал Коди, — родной язык моей родины…

Мы с Меган переглянулись, затем оба потянулись к мобильникам и отключили Коди.

— Абрахам, дай знать, когда он закончит, — сказал я в свой.

Абрахам на другом конце линии вздохнул:

— Хочешь поменяться местами? Сейчас я бы и сам не прочь отключить у Коди звук. К сожалению, это трудно, когда он сидит рядом.

Я усмехнулся, затем взглянул на Меган. Она все еще улыбалась. Эта улыбка заставляла меня чувствовать себя так, будто я совершил что-то грандиозное.

— Меган, — сказала Тиа в наушнике, — держись прямо, как сейчас. Конвой продвигается по дороге без отклонений. Вы должны будете встретиться через пятнадцать минут или около того.

— Принято.

Снаружи мигали уличные фонари, так же как и освещенные окна многоэтажек, мимо которых мы проезжали. Еще один фактор экономии электроэнергии.

Никакого мародерства не было. Улицы патрулировались Силовиками, да и люди были слишком напуганы. Когда мы пересекли перекресток, я увидел даже большого механического броневика, громыхающего вдоль боковой улицы. Механизированный доспех двенадцати футов высотой, с руками, которые были чем-то вроде пулеметных стволов, сопровождался Ядром Силовиков из пяти человек. Один из солдат нес особое энергетическое оружие, выкрашенное для предупреждения в ярко-красный цвет. Несколько выстрелов из такого оружия могли сравнять с землей здание.