Стальное Сердце
Шрифт:
Проф только обескураженно покачал головой.
Абрахам внезапно рассмеялся.
— Он мне нравится. В нем есть… что-то такое. Un homme t'em'eraire [1] . Вы уверены, что мы не примем его в команду, Проф?
— Да, — решительно ответил Проф.
— По крайней мере, взгляните на мой план, прежде чем сжечь его, — попросил я. — Пожалуйста.
— Джон, — сказала Тиа. — Я бы глянула на эти фотографии. Скорее всего, фальшивка, но даже если это так…
1
франц. —
— Ладно, — произнес Проф, бросая мне что-то. Обойма от моей винтовки. — Меняем планы. Коди, ты возьмешь Меган и паренька и пойдешь к нему. Если там уже Силовики, и ты решишь, что они могут овладеть информацией, уничтожь ее. Если же обстановка будет выглядеть безопасной, принеси ее сюда. — Он взглянул на меня. — Все, что не сможете унести, уничтожьте. Понятно?
— Конечно, — отозвался Коди.
— Спасибо, — сказал я.
— Это не одолжение, сынок, — ответил Проф. — И надеюсь, что не ошибка. Давайте. У нас может быть не так много времени до того, как они тебя выследят.
В то время как мы приближались к Дитко Плейс, на подземных улицах было тихо. Можно было подумать, что с вечной тьмой в Ньюкаго не может быть таких понятий, как день или ночь, но это не так. Люди предпочитают спать тогда, когда спят все остальные, так что мы придерживались обычного распорядка.
Разумеется, было и меньшинство, состоящее из тех, кто не любит делать то, что им говорят. Даже если речь идет о каких-то простых вещах. Я был из таких. Быть всю ночь на ногах — значит бодрствовать, когда все остальные спят. Так тише, спокойней.
Кое-где потолочные светильники были оснащены часовым реле, которое в ночное время приглушало свет, придавая ему более глубокие оттенки. Изменение было едва различимо, но мы научились его замечать. Так что, хотя Дитко Плейс и находилась близко к поверхности, она была уже почти безлюдна. Жители спали.
Мы прибыли в парк — большой подземный зал, вырезанный в стали. В потолке было множество вентиляционных отверстий, а фонари сияли по периметру фиолетово-синими огнями. Центр высокого зала был загроможден принесенными снаружи булыжниками — настоящими булыжниками, а не превращенными в сталь. Еще там была деревянная игровая площадка, также откуда-то принесенная и поддерживаемая в хорошем состоянии. В дневное время это место было полно детей — либо слишком юных, чтобы работать, либо тех, чьи семьи могли позволить им не работать. Пожилые женщины и мужчины собирались здесь за вязанием носков или другой несложной работой.
Меган подняла руку, останавливая нас.
— Мобильники? — прошептала она.
Коди фыркнул.
— Я что, похож на дилетанта? — спросил он. — Телефон в беззвучном режиме.
Я поколебался, потом снял с плеча свой и перепроверил. К счастью, он тоже был в беззвучном режиме. Я все равно вытащил батарейку, на всякий случай. Меган тихо двинулась из туннеля через парк, направляясь в тень большого камня. Следующим шел Коди, затем я — низко пригибаясь и двигаясь как можно тише мимо больших, поросших лишайником камней.
Несколько машин прогрохотали наверху по проезжей части возле отверстий в потолке. Припозднившиеся пассажиры
Наверху теперь был другой мир, и рабочие места, которые когда-то принадлежали всем, в настоящее время были заняты элитой. Остальные работали на заводах или шили одежду в парке, наблюдая за детьми.
Я подошел к валуну и присел рядом с Коди и Меган, которые украдкой осматривали две отдаленные стены зала с вырезанными жилыми помещениями. Дюжины углублений в стали, образовавших комнаты различных размеров. Металлические пожарные лестницы были собраны из заброшенных зданий наверху и установлены здесь, чтобы обеспечить доступ к жилищам.
— Ну, которая из них? — спросил Коди.
Я показал:
— Видишь ту дверь на втором уровне, крайнюю справа? Это она.
— Замечательно, — сказал Коди. — Как ты заполучил такое хорошее место? — Он спросил это обыденным тоном, но я был уверен, что он снова меня проверяет. Они все меня проверяли. Что ж, наверное, мне следовало этого ожидать.
— Мне нужна была собственная комната для исследований, — ответил я. — Фабрика, где я работал, сохраняет весь твой заработок, пока ты еще ребенок, а когда достигаешь совершеннолетия — отдает частями в течение четырех лет. Этого было достаточно, чтобы я уже год как жил в своей собственной комнате.
— Круто, — произнес Коди. Я не был уверен, устроило ли его мое объяснение. — Не похоже, чтобы тут уже побывали Силовики. Наверное, они не смогли идентифицировать твое описание.
Я медленно кивнул, хотя Меган рядом со мной прищуренно озиралась.
— Что? — спросил я.
— Это выглядит слишком просто. Я не доверяю тому, что выглядит слишком просто.
Я внимательно осмотрел дальние стены. Там была пара пустых мусорных баков и несколько прикованных у лестницы мотоциклов. Некоторые металлические поверхности покрывала выполненная деятельными уличными художниками гравировка. Вообще-то, это было запрещено, но люди не возражали. Это была одна из немногих форм протеста угнетенного общества.
— Ну, мы можем подождать здесь, пока они не придут, — сказал Коди, потирая лицо жестким пальцем, — или можем просто двигаться. Давайте уже определяться. — Он поднялся.
Один из больших мусорных баков замерцал.
— Подожди! — сказал я, схватив Коди и потянув его вниз, сердце колотилось.
— Что? — тревожно спросил он, стягивая винтовку. Это была очень хорошо сделанная винтовка, старая, но в приличном состоянии, с большим прицелом и глушителем. Я бы никогда не смог достать такую. Дешевые аналоги работали плохо. Из них мне было трудно вести прицельный огонь.
— Там, — произнес я, указывая на мусорный бак. — Понаблюдай.
Он нахмурился, но сделал, как я сказал. Мои мысли метались, вспоминая и сортируя фрагменты исследования. Мне были нужны мои заметки. Мерцание… Эпик-иллюзионист… кто же это был?