Стальное лето
Шрифт:
Внезапно Энрико подумал о Франческе. Дуреха, зачем-то порезала себе вены… Он вспомнил ее полуголое тело на пляже. Франческа ускользала из-под его контроля, выходила за рамки.
Нужно приструнить ее, так дело не пойдет. Если так будет продолжаться, она забеременеет. Моя девочка — и забеременеет от одного из этих ублюдков!Этого не должно случиться.
8
Франческа обернулась и прокричала Анне что-то вроде «Как классно!», но слова ее потонули в реве мотора. Шлема на ней не было, в рот
Масси давил на газ как только мог, пытаясь догнать парочку впереди, но новенький «СР» Нино летел со скоростью 90 километров в час — выжать столько же из его «Тайфуна» было невозможно. Анне редко приходилось оказываться в аутсайдерах, и она поддерживала в парне боевой дух, щелкая его по затылку и пихая в спину, — лупила, вместо того чтобы обнять.
Скутеры стрелой неслись прочь от улицы Сталинграда. Анна и Франческа следили за дорогой, затерянной среди тосканских холмов. Даже не следили — просто наслаждались скоростью. Вряд ли их отсутствие кто-то заметит. Отец Франчески на работе, отец Анны непонятно где, а матери… А матери, наверное, думают, что девчонки, как всегда, ушли на пляж.
Анна и Франческа радостно улыбались. Разве не здорово — забыть обо всем в обществе двух красавцев парней? Нино и Массимо… Массимо и Нино… И на горизонте ни облачка, и только дым из труб «Луккини» немного портит картину.
На пересечении с автострадой моря уже не было видно, как и домов, в которых они жили. Перед ребятами выросли заводские корпуса, огороженные рабицей. Нино свернул налево, Масси — за ним. До цели оставалось всего ничего.
Никаких шлемов — вообще ничего, что могло бы спасти в случае аварии. Но стоит ли думать об этом? Во дворе остались одни придурки, море надоело. Зато как здорово лететь на ярких скутерах с усиленным двигателем навстречу приключениям.
Нино еще раз повернул налево, и Масси повторил его маневр.
Через мгновение они оказались в «стальном районе», Котоне, без признаков цивилизованной жизни. Ни продуктовых лавок, ни булочных, ни газетных киосков — только мастерские с закрытыми воротами.
В легкие проникла угольная пыль. Не сбавляя скорости, ребята пронеслись вдоль домов позапрошлого века — теперь в них жили иммигранты.
Кроме двух темнокожих мальчишек, игравших на балконе, людей нигде не наблюдалось. Зато повсюду — тощие бездомные коты. Самые смелые из них так и норовили перебежать дорогу, поэтому приходилось все время быть начеку. Когда-то это место было полно жизни, но явно не теперь. Развешенное во дворах белье казалось серым. Улицы заросли грязью. И как в доисторические времена, у мусорных баков шмыгали крысы.
Нино и Масси ехали вдоль сетки, огораживающей территорию, уже довольно долго. Тридцать лет назад металлургический завод в Пьомбино был одним из крупнейших в Италии. Двадцать тысяч человек — таким был его штат. Затем начались увольнения, объем работ сократился, но размеры завода все равно впечатляли.
Улица Сопротивления, 2 — главная проходная. Над ней вывеска
Девчонки вытаращили глаза. Пока они ехали, было на что посмотреть. Трубы, большие и малые, вагонетки, краны, эскаваторы… Все двигалось. Понять порядок и смысл этого движения было невозможно, особенно если тебе всего тринадцать лет.
Нино затормозил рядом с дырищей в заборе. Дигатели затихли, ребята слезли со скутеров и какое-то время постояли молча. Казалось, что шум цехов отдается вибрацией в костях. У девочек это вызывало благоговейный страх, смешанный с восхищением.
В два часа пополудни красная сухая земля, на которой они стояли, была как раскаленная печь. Здесь не росло ни травинки, из живности — одни лишь невзрачные ящерицы. «Похоже на асфальт», — подумала Анна. Тяжелый запах железа жег ноздри и легкие.
Вокруг не было ни души.
Нино первым пролез в дыру, отодвигая края ржавой сетки; остальные последовали за ним. Они уже сто раз это проделывали: приезжали сюда, когда прогуливали уроки или просто хотели побыть в одиночестве. Во всем Пьомбино только эта четверка зашла так далеко, а может, они просто не знали о других.
В горле пересохло, пот лил градом, каждый из них ощущал себя так, будто оказался в аду. Где-то вдалеке работала доменная печь, небо заволакивали клубы ядовитого дыма. Ребятам казалось, что они плавятся вместе с металлом. Сердца неистово колотились.
Прямо перед ними высился остов трубы, чуть дальше — бесхозный промкорпус, рядом с корпусом — экскаватор со сломанным ковшом, мертвая раскаленная груда металла.
Нино крикнул со всей мочи — просто так, ради забавы, и все четверо стали носиться сломя голову по этому кладбищу, будто выпущенные из клетки звери.
Здесь все было дозволено.
Они играли в салки, залезали на ковш экскаватора, на цементные блоки, непонятно как здесь оказавшиеся, и прыгали вниз. Никто не боялся пораниться о ржавый металл или упасть, споткнувшись о рельсы. Им казалось, что они способны перекричать могучий рык завода, — и хоть и на мгновение ощущали себя сильней его.
Нино схватил Франческу за руку и затащил в темный угол за промкорпусом.
— Теперь ты мне скажешь, что с рукой?
— Говорю же, ничего!
В кромешной тьме едва можно было различить контуры лица. Рассмотреть, что под ногами, было гораздо труднее.
— Идиотка, — буркнул Нино и совсем близко придвинулся к девочке.
— Может, и так, — пробормотала Франческа, отступая на шаг.
Нино представил презрительную гримасу, которая так часто кривила губы Франчески, и кровь ударила ему в голову.
— Ты идиотка… Но я должен тебя поцеловать.
Взяв Франческу за руку, Нино почувствовал, как огонь, перемешиваясь с кровью, стремительно разливается по венам. Он притянул девушку к себе с неожиданной нежностью.
Как же здесь темно…
Франческа отпрянула, отталкивая его, и закрылась, как ракушка, не проронив ни слова.
— Зачем ты так?
— Затем.
— Что ж тогда пришла, если не хочешь?
Франческа почти не дышала, даже сердце не билось, а трепетало, как в летаргическом сне.