Стальная кожа
Шрифт:
– А чего им бояться... – произнес Аято. – Мы зависим от стабилизатора. Не вколешь его в течение тридцати дней, и ты – покойник. Аланцы относятся к землянам, как к животным. Вот почему они нам позволяют покидать базу. Цепь слишком прочная. Однако скоро прилетит новый командующий. Ситуация может измениться. Обострять отношения сейчас нецелесообразно. Если служба безопасности пронюхает о договоре...
– Опасения излишни, – мгновенно отреагировал Кросс. – Этот разговор останется в тайне.
Кроме меня и Зенды, здесь никого нет. Я не прошу многого.
– Разумный подход, – согласился японец.
– Подумайте о перспективах, – продолжил мутант. – Вы получаете уникальный шанс. Передвижение через город напрямую. Таких привилегий нет даже у членов Конгресса Нейтрального сектора. Больше не придется совершать утомительный крюк.
– Звучит заманчиво, – усмехнулся Тино и посмотрел на Олеся.
Едва заметно русич утвердительно кивнул. О том, что гетеры и трехглазые поддерживают тесную связь и ведут единую политику, было известно давно. Новая сделка воинов ни к чему не обязывала. Выигрыш же очевиден.
– Хорошо, – вымолвил самурай. – Но ничего обещать я не стану. Мы – люди зависимые. Сообщим об опасности при первой возможности.
– Вашего слова вполне достаточно, – сказал Шол, вставая и протягивая руку.
Дружеское рукопожатие закрепило соглашение.
Вскоре тасконцы покинули комнату Аято. Устало откинувшись на спинку кресла, японец закрыл глаза и негромко заметил:
– Полный идиотизм. Рабы-наемники заключают договор с мутантами-морсвильцами, хотя и те и другие потенциальные покойники. В самом ближайшем будущем колонизаторы от нас избавятся. Никому не нужен лишний балласт.
– Наверное, поэтому мы и встретились в «Грехах и пороках», – откликнулся Храбров. – Чтобы выжить, придется объединить усилия. Я сдаваться не намерен. Аланцы меня не сломают.
– Завидую молодости, – грустно улыбнулся Тино. – Неистощимый оптимизм.
– Да и ты не старик, – возразил юноша.
– Это с какой стороны посмотреть, – философски произнес самурай. – Тридцать один год – много или мало? В любом случае, возраст не отражает состояние души. Я слишком часто умирал...
– Ерунда! – проговорил Олесь. – В тебе хватит энергии на десятерых. Кто подбил группу на авантюру в секторе Чертей? И все из-за глупого, ничего не значащего сна.
– Так требовали боги, – вымолвил Аято. – Мы лишь выполняем их волю. Хочешь ты того или нет, а Крест придется найти. Отправимся в Боргвил в самое ближайшее время.
– Сумасшедший, – русич покачал головой. – Пойду я лучше к Весте, она уже заждалась. От подобных бесед окончательно спятишь.
Японец раскатисто захохотал. От нервных срывов никто не застрахован.
Однако Храбров не опасался за товарища. Тино четко контролировал свои поступки.
Скоро из его номера послышался звон кружек и игривый смех женщин. Самурай умел расслабляться,
Храбров открыл дверь и вошел в свою комнату. В голове слегка шумело. За утро они выпили немало. Поджав ноги, девушка сидела на постели и листала красочный журнал двухвековой давности. С гладких цветных листов на нее смотрели красивые стройные модели. Блондинки, брюнетки, шатенки... Счастливые улыбающиеся лица, фантастический спектр ярких причесок и нарядов, глубокие декольте и разрезы на бедрах. Без сомнения, тасконки демонстрировали не только одежду, но и собственное тело. Некоторые снимки были весьма откровенны.
Скинув куртку, юноша рухнул на кровать рядом с оливийкой. Внимательно посмотрев на очередную диву, Олесь спросил:
– Кто тебе это принес?
– Сфин подарил, – ответила Веста. – Он купил журнал у коллекционера древностей.
– Понятно, – улыбнулся русич, прекрасно зная, о ком идет речь. – Нравится?
– Конечно, – восхищенно выдохнула девушка. – Я могу разглядывать изображения часами. Женщины на картинках – словно живые. А какие платья! Материал блестит, играет, переливается. Их фигуры безупречны. Тонкие шеи, изящные руки, светлая атласная кожа...
– Глупости! – вымолвил Храбров. – Ты куда красивее и привлекательнее.
– Лжец! – с притворным возмущением воскликнула оливийка, обнимая и целуя юношу в щеку.
Лесть способна творить чудеса. Перед ней не устоит ни одна женщина. Под натиском комплиментов бастионы и башни неприступной крепости рушатся в прах, и недотрога без сопротивления выбрасывает белый флаг. Лаже прекрасно осознавая, что мужчина явно преувеличивает ее достоинства, красавица не способна удержаться от искушения.
Слова Олеся взбудоражили Весту. Медленным, плавным движением тасконка сняла платье.
Возбужденный пристальный взгляд женщины напоминал взгляд змеи, когда та смотрит на несчастную лягушку. Жертва не в состоянии пошевелиться. Она обречена.
– У меня слишком большая грудь, – прошептала девушка.
– И это прекрасно, – ответил русич.
– Не такая тонкая талия... – продолжала Веста.
– Чепуха, – прорычал Храбров, буквально набрасываясь на тасконку.
Порыв страсти захлестнул их. Молодость не знает границ в любви. Мир перестал существовать для юноши и девушки. Все тревоги, переживания отошли на второй план.
Положив голову на плечо Олеся, оливийка тихо спросила:
– Ты меня любишь?... Хоть немножко? Женщина может тысячу раз говорить, что
этот вопрос ее не волнует. Глупец тот, кто верит. Еще полгода назад русич ответил бы честно. Теперь он стал гораздо умнее. Правда никогда не принесет счастья. Храбров испытывал к Весте определенное чувство, но назвать его любовью было нельзя.
Девушка привносила в его жизнь теплоту и радость. Не будь между ними близости, юноша назвал бы их отношения дружескими. Впрочем, наверное, таковыми они и были. Проведя рукой по волосам тасконки, Олесь ласково сказал: