Сталкер
Шрифт:
Короткая очередь простучала над головой. Разрывные пули взлохматили кору дерева, на ствол и остатки асфальта явственно брызнуло красным. Ветка судорожно дернулась, словно от боли, и, переломившись у основания под собственным весом, рухнула вниз, сокращаясь, словно рука или лапа, только что отделенная от живого тела.
– Хищная ива, – прокомментировал происшедшее Артем. – У нее сок очень похож на кровь. Странно. Обычно она растет рядом с водоемами, чистую воду любит. А тут ничего похожего не наблюдается. Может, подземная река…
– Чистую воду любит, говоришь? – пробормотал Японец. – Ее не только деревья любят, но и другие хищники тоже. Смотри внимательнее. Увидишь малейшее
…Артем до рези в глазах всматривался в руины близлежащих домов. Но все было тихо. Слишком тихо. Подозрительно тихо, как бывает на старых кладбищах Зоны. Вроде все спокойно, идет человек себе мимо могил, напряженно слушая звенящую тишину и успокаивая себя: «Да ладно, это все нервы, спокойнее, спокойнее…» А потом – раз! Высунется пара уродливых, измененных Зоной рук из ближайшей могилы и утащит несчастного под землю.
Но пока что даже намека не было на опасность. Развалины справа, развалины слева. Унылый, монотонный, до боли знакомый пейзаж. И что не так – не понять, только нервы звенят, словно натянутые струны…
Впереди показался старый танк со свернутой набок башней. Не продвинутый боевой робот, типа «Т-2222», а древнее, гусеничное, насквозь проржавевшее эхо Последней Войны… Странная, ирреальная картина. Вокруг – развалины, у которых уже осталось мало чего общего с человеческими жилищами. Если не знать, что это бывшие дома, то и не догадаешься – холмы и холмы, из которых торчат порой ржавые пучки арматуры и куски бетона. Спереди – останки танка, перегородившие дорогу. А слева – идеально сохранившаяся детская площадка с качелями, будто только что покрашенными веселой синей краской, двумя горками, с которых так любит съезжать на пятой точке детвора, песочницей, прикрытой разноцветным грибом-мухомором, и скамеечками для бабушек – почти новыми, разве что слегка облезлыми на тех местах, где обычно сидят люди. Справа – огромный, тоже прекрасно сохранившийся вентиляционный блок, наверно в незапамятные времена обслуживающий метро. Отец много про Зону рассказывал, и про такие вот хреновины тоже. Их еще вентиляционными киосками называли. Метров десять в высоту свежепокрашенной кирпичной кладки и огромное окно, забранное металлическими жалюзи. При этом отец говорил, что от таких мест, где все кажется новым, только что построенным, лучше держаться подальше. Это «острова», места, которые охраняет Зона. Влезешь в такое – там и останешься. Вон возле качелей осколок черепа валяется, не разобрать отсюда, человечьего или нео. Кстати, животные тоже обходят стороной «острова», чуют опасность…
– Ну что скажешь, ученик? – спросил Японец, снизив ход багги до самого малого. Теперь машина еле ползла по дороге.
– Справа и слева – два «острова», площадка и вентиляционный киоск, – сказал Артем. – Спереди танк дорогу перегородил. Путь один – между танком и венткиоском. С каждой стороны еще метр остается, можно попробовать проскочить.
– Очень уж на ловушку похоже, – задумчиво произнес Виктор. – Есть вариант вернуться и попробовать другой путь.
– Можем не успеть, – заметил Артем. – Сейчас уже вечер, скоро совсем темно будет. Если Кречетов собирается взять Кремль на рассвете, то он небось уже вышел со своей армией из «Олимпийского». И как ты потом будешь из Кремля своего профессора выковыривать?
– Тоже правда, – сказал Японец, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Кстати, «островов» не два, а три. Слева за развалинами видишь край дома? Тоже не тронутый ни взрывами, ни временем. Знаю я этот дом. В мое время там был расположен Штаб командования войсками специального назначения. Вот уж где подземная инфраструктура была развита! Считай, прямо под этим домом две ветки метрополитена пересекаются,
– И что? – спросил Артем. – Это ж все давно было. Может, там и нет никого уже пару сотен лет.
– Я бы на это не рассчитывал, – покачал головой Виктор. – Не нравится мне, что этот дом – тоже «остров». В книжках моего детства было ясно написано, что на хорошо укрепленных «островах» имеют свойство селиться всякие уроды.
– Что, мы мало уродов покрошили? – пожал плечами Артем. – Я б рискнул.
– Ну смотри, ученик, – вздохнул Японец. – Ты в этих местах абориген, я же птица залетная. Попробуем положиться на твой опыт.
Хотел Артем сказать, что сам впервые в Зоне, но смолчал, надежно прикрыв свои мысли воображаемым щитом. Хоть и не знал парень, что такое «абориген», но учитель произнес это слово так, как если б хотел сказать «опытный», «значимый», «знающий». И разочаровывать его не хотелось. Поэтому Артем лишь коротко кивнул и с удвоенным вниманием принялся вглядываться в экраны, по которым черным пауком ползало перекрестие прицела.
Но вокруг было тихо. Ни малейшего движения не наблюдалось в развалинах. Даже ветер не шевелил высокую траву и колючие кусты-мутанты, облепившие окружающие холмы строительного мусора.
– Но все же перестрахуемся, – сказал Виктор.
Он на малой скорости подъехал к узкому проходу между танком и вентиляционным киоском – и неожиданно втопил педаль газа до пола.
Багги подпрыгнул, словно застоявшийся фенакодус, и рванул вперед, набирая скорость.
И все-таки они не успели…
В тот момент, когда машина пролетала мимо вентиляционного киоска, из-за ряда стальных жалюзи ударила мощная струя газа. Артем тут же почувствовал слабый, незнакомый аромат, разлившийся по кабине, – скорее приятный, нежели наоборот.
Однако Японец сразу переменился в лице. Бросив руль, он резким движением выхватил из-за пазухи аптечку. Машину тут же занесло, она ткнулась в угол венткиоска и заглохла. Артема швырнуло вперед. Один из рычагов довольно болезненно, но не критично ткнул под ребро – видимо, Японец все-таки успел нажать на тормоз, гася удар. Артем хотел было возмутиться, мол, что за ерунда? Подумаешь, чем-то хорошим в машине запахло, перебивая запах крепкого пота и гари. Но, глянув на лицо Японца, парень понял – случилось что-то очень серьезное, и сейчас учителю не до него.
Открыв аптечку, Японец выхватил из нее два шприц-тюбика с красными колпачками.
– Лови!
Один из тюбиков полетел в сторону Артема. Парень чисто машинально поймал его на лету.
– Делай как я! – прорычал Японец, срывая с шприц-тюбика колпачок и втыкая иглу себе в плечо прямо через одежду. – Быстрее, иначе сдохнешь! Это зоман! [26]
Что такое «зоман», Артем не знал, но было вполне достаточно того, как Виктор произнес это слово. И словами ударил, словно бичом, и мысленно продублировал – будто подзатыльник дал, причем прямо по мозгам, снеся начисто ментальный щит Артема, будто его и не было. Парень и сам не понял, как игла оказалась у него в плече. Чисто автоматически он сжал пальцы, вгоняя в мышцу неизвестное лекарство… и тут Артема скрутило, словно невидимая рука одним резким движением смяла его, как тряпичную куклу.
26
Зоман – боевое отравляющее вещество нервно-паралитического действия.