Сталкер

Уайлд Кларисса

Нет.

Как такое возможно после того, как мы ударяли друг друга в спину так много раз?

Для нас нет искупления. Нас ничего не оправдывает. И не сделает достойными любви. Ни меня, ни ее.

Тем не менее, я все еще не могу перестать жаждать этого. И я знаю, что она тоже.

* * *

Несколько часов спустя

Поработав лопатой, чтобы вырыть яму в песке, я использовал

это время, чтобы разобраться с мыслями и эмоциями, которые появились после истории девушки. Я проиграл. Пот капает с моего лба, когда я наконец заканчиваю хоронить тело.

С ним покончено, пора возвращаться внутрь.

Гром гремит над головой, и я провожу пальцами по мокрым волосам. Дождь стучит по крыше, когда я поднимаюсь по лестнице и иду в спальню, чтобы проверить ее. Ванесса крепко спит, лёжа в кровати, как и положено. Конечно, сбежать, когда я перед входной дверью, нереально. Куда ей, такой вымотанной после нападения. И даже если бы у нее была такая возможность, я знаю, что она бы ее не использовала. Больше не убежала бы от меня.

Не сейчас, когда призналась, что все еще любит меня.

Она не убежит от меня, потому что, скорее всего, считает, что еще есть что спасти.

Я качаю головой, желая, чтобы это было правдой.

Иду к кладовке, в которой держу ее помощницу и даю ей немного еды. Ей требуется некоторое время, чтобы поесть, поскольку половину своего времени она тратит на крики, вместо того, чтобы жевать. Когда девушка заканчивает, я даю ей попить через соломинку. Потом снова засовываю кляп ей в рот и запихиваю обратно в кладовку.

Иду в ванную, чтобы принять хороший горячий душ. Вода, стекающая по плечам — хороший способ отвлечься, хотя это все равно удается с трудом.

Ванесса. Весьма красиво разрушенная жизнью. Прямо как я.

Я не могу не чувствовать влечение. По своей природе я хочу то, чего не могу иметь… Мои желания полны греха.

Чем больше я думаю о ней, тем ярче представляю ее обнаженной в постели. Интересно, мечтает ли она обо мне так же, как я думаю о ней прямо сейчас.

Я вздыхаю, глядя на ванну, а вода стекает по пальцам. Чувствую себя чертовски опустошенным, и не знаю, что с этим делать. Я привык к ярости и жажде крови, пульсирующим по моим венам. Но сейчас... сейчас ничего нет. Ничего, кроме бесконечной потребности. Потребности в ней, любым способом, каким я могу получить ее.

Проклятье.

Ударяю в стену, но это не останавливает нарастающую похоть внутри меня. Я не могу перестать думать о ней, не могу избавиться от вопроса, что могло бы быть, если бы выбор был иной. Ее губы, тело, разум, сердце, все могло бы быть моим, если бы только...

Блядь.

Прижимаюсь головой к стене и позволяю воде стекать по спине, согревать теплом задницу и ноги. От одних мыслей о Ванессе член наполовину встает, и по какой-то причине это чертовски угнетает. Это не я. Как правило, мне было бы насрать на стояк. Я бы просто пошел и трахнул

ее. Или, если бы ее не было рядом, то справился бы рукой. Так что я не понимаю, в чем проблема сейчас, почему я вдруг чувствую себя дерьмом.

Беру член в руку и начинаю тянуть, отчаянно пытаясь доказать, что я все еще принадлежу себе. Так и остался гребаной скалой, человеком, который может справиться с любой преградой на его пути. Я мастурбирую, пока член не выпрямляется и не подпрыгивает от нужды, так сильно желая погрузиться в красивую киску Ванессы. Единственную киску, которую он хочет.

Ебаный ад.

Издав приглушенный стон, я перестаю гладить себя и выдаю несколько нецензурных слов. Черт, я не могу. Как бы ни старался, я больше не в силах это делать.

Раньше я мог кончить от одной только мысли о том, как душу ее до смерти. Вот насколько я попал.

Теперь все, что я могу делать, это пускать слюни на нее и ее сочное тело, коварный ум и сладкую, восхитительную улыбку. Черт возьми, она как проклятая надоедливая лисица.

Закрываю кран, вытираюсь, оборачиваю талию полотенцем и возвращаюсь в спальню.

Когда открываю дверь, обнаруживаю, что Ванесса мечется в кровати.

Сначала думаю, что она пытается сбежать или напасть, но потом замечаю, что ее глаза все еще закрыты.

Она спит.

Она издает такие звуки, словно чувствует опасность, или физическую боль, или эмоциональное расстройство. Стеная, она мечется взад-вперед, хватая воздух. Она задыхается и сжимает горло, выкрикивая мое имя.

Приближаюсь, беру ее за руки, но она не останавливается, поэтому я забираюсь на нее сверху и шепчу на ухо:

— Прекрати. Это я.

— Отстань от меня! — кричит она, но глаза по-прежнему закрыты.

Это он. Ей снюсь не я. Ей снится он. Драго. Мужик, который пытался взять у нее то, что принадлежит мне.

Одна эта мысль усиливает мою потребность снова заклеймить ее и не дать больше думать о нем. Поэтому я переворачиваю ее на живот и удерживаю, пока она вырывается из постели.

— Успокойся, — говорю, хотя в собственном теле слова вызывают совершенно противоположное. Когда я лежу на ней сверху, то лишь возбуждаюсь.

— Нет! — кричит она.

— Да, — шепчу я. — Тебе снится он, не так ли? Драго.

— Он сверху на мне… — бормочет она.

— Что он делает? — спрашиваю я, заводя ее руки над головой, чтобы она не могла двинуться.

— Он пытается…— дальше всхлип.

Так и знал. В ее голове повторяется одна и та же сцена снова и снова — она вспоминает нападение. Не может выбросить его из головы, и мне не хочется видеть ее такой. Я не хочу его там. Эта поза и все в ней должно принадлежать мне.

И то, как я сейчас улегся на неё, вероятно, именно то, что сделал он, когда нашел на чердаке. Я не могу позволить ей сохранить это воспоминание. Не могу позволить ему сломать ее. Если есть что-то, что сломает ее, это буду я и только я.