Сталкер. День саранчи
Шрифт:
Бармен поманил меня пальцем, отворил боковую дверь и юркнул вниз. Там обнаружилась лестница с обтянутыми линолеумом ступенями, ведущая к массивной двери, запирающей секретный кабинет Бармена. Все особо важные дела он решал там. Конспиратор, тоже мне. Бармен спустился первым, шустро набрал код и стал открывать. Судя по толщине, дверь должна была выдержать прямое попадание ядерного боеприпаса, не иначе. Он прошёл внутрь, зажёг свет и обернулся.
– Ну? Не томи уже!
Я вошёл следом. Комната примерно семь на семь метров, небольшая лампочка
– А деньги где? – спросил я, стаскивая с плеча рюкзак.
Бармен насупился.
– Ты считаешь, я тебя обманываю? – недовольно пробурчал он и покачал головой. – За шкурника меня держишь?
– Ладно тебе, не кипятись. Я же только так сказал. Чтобы разговор поддержать. А вот, кстати, и предмет нашего разговора.
Я расстегнул специальное боковое отделение рюкзака и вытащил запечатанный пластиковый цилиндр. Бармен, как только его увидел, сразу расплылся в блаженной улыбке.
– Ах, ты ж моя радость!
Его радостью была весьма странная для простого обывателя живность. В Зоне её называли «гобелен». Маленькая ящерица, размером сантиметров пятнадцать, экземпляры больше ещё ни разу не попадались. Шустрая и агрессивная, если попробуете с ней подружиться. Не советую. Мигом тяпнет за палец или ещё за что по существенней, а зубки у неё дай бог каждому. Говорят, стальной собачий поводок изгрызает. Лапок у неё шесть, поэтому бегает она, будь здоров, да и водится только на окраине Припяти. И стоит около шестидесяти тысяч евро за штуку. В начальной стоимости. А всё дело в её редкой шкурке.
Она имеет довольно интересную структуру, не рвётся, не протыкается и тянется, как мягкая резина. Насколько я помню, учёные мужи уже три года пытаются разгадать секрет этой шкурки. И платят за живой образец приличные деньги, особенно, всякие там западные исследовательские институты и фонды. Беда только в том, что «гобелен» крайне редкая и относительно молодая фауна в наших краях. Немногим повезло поймать хотя бы одного. Мне довелось трижды. Собственно говоря, именно поэтому я и получил своё прозвище – Ягуар. Наверное, по причине везения в ловле ящериц, ну и по некоторым физиологическим особенностям, из-за которых меня ещё иногда зовут тёмным.
«Гобелен» был в пластиковом цилиндре-контейнере, но не шевелился, покачиваясь в специальном растворе. Пришлось спрыснуть ящерицу спреем с мощной дозой транквилизаторов, отчего она казалась сдохшей.
– Слушай, а…
Сомнения Бармена были мне вполне понятны.
– Она живая, просто спит. Только замки сразу не открывай.
– Это ещё почему? – он прищурился.
– Наглая сволочь попалась. Чуть мои берцы не сожрала.
Бармен сосредоточенно сдвинул брови.
– В смысле злая тварюга?
– В смысле, дружище, сейчас апрель. У этих господ, так сказать, брачный сезон. И перед тобой
При этих словах лицо Бармена вытянулось и покраснело. И явно не от стыда.
– Не гонишь?
– Нет. Но, если не веришь, можешь взять лупу и убедиться сам.
– А…
– Две последние лапы. У хвоста. Раздвинь их и посмотри.
Он кивнул.
– Верю, верю. Значит, самка. Эй, а ведь это пойдёт в два раза дороже!
– Ну, тебе лучше знать расценки. Где мой гонорар?
Бармен засуетился. Быстренько спрятал контейнер и скрылся где-то за стеллажами. Я не видел, что он там делал, но через несколько мгновений раздались чёткие сухие щелчки. Их было пять, с разным интервалом и длительностью. Потом что-то натужно заскрипело. Догадаться оказалось не трудно – Бармен отпирал свой секретный сейф. Вот, значит, как? Самые интересные вещи можно узнать, если хорошенько послушать.
– Сейчас я… – прокряхтел Бармен откуда-то из-за стеллажей. – Секундочку…
Через мгновение он появился, держа в каждой руке по пачке денег, перехваченных резинками. Одна тугая и толстая, другая поменьше. Совсем тоненькая. И протянул мне.
– Как договаривались. Пятьдесят штук. И…это… – он немного замялся. – Короче, ещё пять, за бабский экземпляр.
Я взял деньги и покачал головой.
– Тут что-то не то, – сказал я, стараясь придать своему лицу суровое выражение, которое Бармен не очень любит. – Ещё пять сверху? Без обмана?
– Слушай, Ягуар, кончай уже, а? Не делай такое вот загадочное лицо. Ты же знаешь, я этого, блин, не люблю.
– Добрый ты не к месту. Это как-то напрягает.
– Вот и делай после этого людям добро…
– Ладно, в чём дело? Ты же задобрить меня решил. Неспроста, верно?
Бармен покачал головой и тяжело вздохнул.
– Ну…вообще, работёнка для тебя есть.
– Работёнка? Я предполагал отдых на две недели.
– Да, но… тут, видишь ли, вот какая фигня вышла, именно ты и нужен. Серьёзный дядька вписался. Набрал команду и ищет проводника.
– Проводника?
– Ага, точно.
– Погоди, а я здесь с какого конверта? Ты же знаешь, я туристов не вожу.
Бармен закивал.
– Это не туристы. Наёмники. Хотят чего-то пошарить в центре Зоны. Один проводник у них, вроде как, уже есть. И второго хотят.
Услышанное заставило меня задуматься. С наёмниками сталкеры старались никаких дел не иметь. Иначе говоря, стреляли в них. И, соответственно, получали такое же отношение к собственной персоне. Правда, мне на эти разборки было начхать с высокой колокольни, ибо я, в некотором роде, и сам наёмником числюсь. Но вот, зачем я понадобился какому-то там «серьёзному дяде», я не имел ни малейшего понятия и даже никакой догадки. Среди опытных сталкеров, если как следует поискать, да ещё и с умом подойти, можно нанять специалиста-проводника намного выше рангом. Тем более странно, что один у них уже имеется. Зачем второй? Про запас?