Сталкер-югенд
Шрифт:
Пока он возился с орудием, Чили осветила стену. Плакаты, полки. Над столом фотографии. На одной улыбающееся семейство: мужчина, женщина с ребенком на руках и мальчишка на берегу. Задником выступают широкая вода, желтые горы и солнце. Много солнца. Безумно много! Девушка даже зажмурилась. Свет будто слепил глаза.
Оставить такую красоту в забвении Чили не могла и сняла понравившейся снимок. Он удивительно перекликался со спрятанной в книге открыткой. Светлые. И теплые. Как мечта.
– Экспроприация? Кодекс гласит..., - преградил выход Феликс выдать очередную заумь.
– Отвянь!
– оттолкнула его Чили. Вот что ей не нравилось во Флакки - назойливость.
Типовое жилище слишком мало чтобы хранить
Аварийки на потолке - очередь трассирующих пуль. Три... три... три... и одна.
Быстро добрались до конца. Фойе копия предыдущего. Только заставлено крепкими армейскими ящиками.
– Посмотрим, - обрадовался Джок.
Известно, армейские с потерями не считаются, бросают все, что тяжело и неудобно нести. На обстоятельства спишется.
Полчаса Джок терпеливо возился с замками. Не поддались. Походный набор бойскаута: отмычки, шильца, крючки, зонды оказался малоэффективен, но один раз выручил.
В ящике барахло. В основном одежда.
– На-ка, - выискал Влад куртку для Чили. С виду одежка пошита крепко.
– Штаны ей поищи!
– влез с советом Феликс.
Трофеи поделили по желанию. Джилли досталось кепи, Юшенг широкий ремень с петлями для кобуры. Совсем как у Лары Крофт. Штаны нашли, но рассчитаны они на взрослого накачанного мужика. В них, такие как Чили, две войдут....
***Уровень D, сектор 12.
Все звали его Крюгер. И за ожог на морде, стянувший правую сторону в какую-то сухофруктину и за свойства характера. Отнюдь не лучшие.
– Сволочные, - расценивал их Буза.
Он просто не мог не тыкать этим Крюгеру. Был здоров, силен и зол. Достаточно причин позволять себе говорить нелицеприятные вещи кому бы то ни было. Крюгер и не возражал. К личному имени он пиетета не испытывал. Пусть будет Крюгер. Как его величали по метрикам или придумали папа с мамой (Пусичка, Котенок, Лапонька) всем насрать. А ему тем более. Среди изгоев роскошество пользоваться настоящим именем. Это надо заслужить, завоевать, выгрызть зубами. Крюгер хоть и в изгоях, нужного веса не добрал. Но как пишут в добрых книжках у него все впереди!
Так уж сложилось - последних подонков, тихонь не обидевших муху, беспросветных троечников, трудоголиков пахавших семь дней в неделю, гениев светлого ума, поминают одинаково - в детстве был смышленым хорошим послушным ребенком. Про Крюгера подобной ерунды не скажет и его собственная мамаша. А уж тот, кто ей заделал сынка от греха подальше, остережется признаться в отцовстве. Крюгера не любили. Патологически. Никто! Чем уж он там не вышел, рожей (теперь-то уж точно!) или ростом, но не любили. Без каких-либо объяснений своей к нему нелюбви. Как не любят ядовитую жабу или скользкую змею. Не любят и все. Он не набивался, отвечал взаимностью и не старался скрывать неприязни ко всем остальным. Его били те, кто сильней. Его унижали, в ком возникало желание его унизить. Его обделяли, считая недостойным даже маленькой похвалы или награды. В нем вырабатывали ответную реакцию. Не без успешно выработали. Изгоем он являлся еще до того как в изгои подался.
В день его совершеннолетия, мать вытолкнула его за порог и пожелала счастливого пути. Ни денег, ни узелка с едой, ни целебной мази* к напутствию не выдала. Путей было много и выбор широк. Податься в чернорабочие, в военные курсанты, в шахтеры, в ремонтники, записаться на курсы программистов и техников. В крайнем случае, прибиться к местным деловым. Крюгер свинтил в Бремсберг, не забыв зашвырнуть в окно
В Бремсберге Крюгер не прижился. Коллективизм ему противопоказан. Не любили его в коллективе, а он соответственно не любил коллектив. Взаимное отторжение. Как лгут при разводах бывшие счастливые пары - не сошлись характерами, с той лишь разницей, что в случае с Крюгером ни малейшей лжи. Все так и есть, не сошлись, именно характерами.
Воровство, мародерство и вандализм, краеугольные камни избранного им жизненного кредо. Как говорится каждому свое. Жить по собственным правилам, вот чего он желал. То, что его правила вступят в конфронтацию с другими, его волновало меньше всего. Он бы даже посоветовал - меняйте свои правила.
Последние три с половиной часа текущих суток, Крюгер посвятил наблюдению за группой подростков. Откуда их занесло в заброшенные сектора он предполагал, но не это важно. Важно, в компании были девки и значит будет и у него. Должна. Наличие дырки поднимало статус среди ему подобных. Но на статус ему плевать, а вот девица.... Он остановил выбор на той, в коротком топе, в шортах и пожарной куртке на вырост. Даже кликуху придумал - Спелая. Две похуже, все время крутились возле долговязого парня. Крюгер подумал сестры. Спокойно делить один хер могут только сестры. Парень не помеха, но лишний шум ни к чему. Третья, Крюгер сразу просек, малолетка. Ничего бабьего. Железяки натыканы, живого места не отыскать. Ни титек, ни жопы. Четвертая походила на злую собачонку. То туда прибьется, то сюда, то к этим, то к тем. Имелось в ней что-то от неприкаянной бродяжки. А бродяг Крюгер топил в Кишке, т.е. по месту жительства. Была еще одна, косоглазая. Крюгер к желтомордым не очень-то. И в чистом виде и в разбавленном. Даже если твой прадед узкожопый улыбающийся китаеза, это не лечится. Получалось и выбирать кроме Спелой некого. Вроде и не по годам, а все при ней. Пацанов он не опасался. Бестолковые умники. Жизнь по букварю познают. Разве тот, с конским хвостом и пером. Крюгер приметил у него нож. Парень умел с оружием обращаться, как умеют те, кто ни разу им не воспользовался. Много лишнего. А с ножом все должно быть просто, как сам нож. Взялся - бей! А не крути как шерсть на лобке узкоглазой давалки. Походу на нож китаянка и повелась, все время терлась возле патлатого. Есть за бабами такая глупость, на пустую байду вестись.
Время текло быстро, захотелось есть. В жизни изгоя существует определенный порядок. По возможности быть сытым, выспавшимся и вооруженным. Если совсем перечисленным лады, остального прибудет. Крюгер не без сожаления свернул наблюдение. До схрона недалече, так что отсутствие будет не долгим.
Пять минут и на месте. Осторожно просунул тонкую пластинку и открыл армейскую дверь. Замок на ней фикция. Так что совавшие свои носы во все кубрики на этот раз лопухнулись. Еще не переступив порога, понял, кто-то побывал. О том, что сюда можно войти знал только он, поскольку дверь подломил изнутри. Крюгер осторожно пробежал лучом по стенам, обшарил каждый сантиметр пола, стрельнул в дверные проемы соседних помещений: кухню и спальню. Следов никаких, но кто-то здесь отметился. Глум выследил? Он припомнил обещания бывшего приятеля свернуть ему шею. Глум трепло, духу у него не хватит сцепиться в открытую. В открытую - не хватит, а изподтишка запросто. Всадит в спину перо и будет по-своему прав. Не подставляйся. В драке оно всяко повернется. Крюгер вспомнил, как чуть не загнулся после разборок с Вартаном. Крепок был бугай. Трудно умер. И ему досадил, пропорол бочину.