Сталинъюгенд
Шрифт:
– Ребята… и вправду Володька Нину убил! – еле выдохнул Артём.
– Я кому сказал исчезнуть?! – Уже более грозно рыкнул чекист, не расслышавший реплики Хмельницкого.
Опустив головы, они побрели в сторону «Ударника», не сговариваясь, миновали кинотеатр и перед Малым Каменным мостом свернули на набережную. Метров через пятьдесят встали в рядок у перил, уставившись на неспешно текшую воду Стрелки. Затянувшуюся паузу нарушил Артём:
– Да, Лёнька, накаркал ты.
– Чего накаркал? Можно подумать, промолчи я, он бы не устроил здесь побоище.
– Вот дурак-то! – вступил в разговор Феликс. – Мне такого не понять. Она навсегда
– Ребята, а вы видели, как мозги растеклись?
– Хорош, Хмель! И без тебя тошно, – оборвал его Реденс. – Лучше подумайте, что с нами теперь станет?
– Мы-то здесь причём, палёна мышь?
– А при том. У Володьки наверняка сделают обыск и найдут его дурацкие протоколы.
– Ну и что? В них нет ничего плохого. Вот только организация у нас – тайная…
– Зря ты. Шах наверняка программу «Четвёртой Империи» подготовил. Он ведь нас измучил этой галиматьёй – то так, то эдак подбирался ко всем по очереди.
– …Лёнька прав. Он действительно с этими «фюрерами» носился как с писаной торбой. И бумаги уже состряпал… каждому показывал. Только никто не соглашался их подписать. Мне кажется: когда его дружно послали, он сильно сбавил обороты.
– Если уж на то пошло, у нас не только организация Шаха. Бакулев ведь своё общество в противовес затеял – всем звёзды понавесил. Это, глядя на него, Володька решил «подчинённым» звания присвоить. Чушь всё это. Кому мы с нашими играми нужны?
– Да, может, никому вчера и не нужны… были… а вот теперь понадобимся!
– Лёнь, хватит гадать… Всё равно уже ничего не исправить. А как думаете, где он оружие взял?
– Кирпич, напрасно ты так спокойно насчёт протоколов. Я точно знаю, что Шах ещё и дневники вёл. А что он в них со своим больным воображением «будущего властелина мира» накорябал – кто знает? Если начнут обыскивать, нам может очень не поздоровиться. Насчет Бакуля Артём прав, но только мы уже забыли, когда его общество собиралось по оргвопросам – Петьке эта дребедень давно осточертела, – возразил Реденс. – А с пистолетом – тут и думать нечего – наверняка это Ванькин.
– Да ты что, с ума сошёл?! Он и Серго своих пистолетов никогда из рук не выпускают. Как детям Анастаса Ивановича, оружие им положено только для самозащиты. Мне Серго рассказывал – их чекисты инструктировали по технике безопасности. И сколько я ни просил, он только ненадолго подержать давал, – засомневался Артём.
– Ну… – то Серго… а то – Вано. Они с Шахом – не разлей вода, – поддержал полемику Феликс. – Да, ребята, если будет обыск – хорошего не жди. Послушайте, надо срочно Барабанову сообщить… и Бакулю с Хаммером… а девчонки узнают – вот визгу-то будет!
– Хочешь сказать, Микоянам говорить не надо?
– Не-е… им в Кремль по такому поводу лучше не звонить.
– Ладно… пошли во двор. Барабана найдём, а там – поглядим.
* * *
Друзья отделились от перил и направились к дому. Двор уже напоминал разворошённый улей. Первое, что увидели мальчишки, была стайка их одноклассниц: Галя Лозовская, Ира Бусалова, Галя Куйбышева, Эра Кузнецова и Лара Смирнова. Возле них стоял и Лёнька Барабанов. Заметив ребят, он бросился навстречу:
– Ребята, Шах только что укокошил Нину Уманскую, а потом и сам застрелился!
– Не трезвонь. Глашатай выискался. Мы оттуда как раз и идём, – остудил Лёньку Хмельницкий.
– И всё видели?
– Видели-не-видели, а когда их увозили, мы там стояли.
– Ну и что?!
–
Вокруг них уже собрались девчонки и слушали, затаив дыхание.
– …А как это произошло?
– Как-как?… Мы к экзамену готовились. Вдруг бабах!… Выстрел! Потом ещё один. Мы – ноги в руки – и на мост. А там уже санитары носилки с лестницы прут. На них Шах – без сознания. Вместо макушки – сплошная каша. Потом уже Нину под простыней – мёртвую – подняли. А дальше – нас погнали.
– И где ж вы болтались столько времени?
– Стояли за «Ударником». Обсуждали.
– Ой, мальчики! А что теперь будет?! – не выдержала Галя Лозовская.
– Что будет, то и будет! – отрезал Кирпичников.
В это время из подъезда показалась Вера Ивановна Хмельницкая с тёткой Лёни Реденса, Евгенией Александровной Аллилуевой.
– Ну-ка, дети, быстро по домам – у вас завтра экзамен! – скомандовала она.
Школьники неохотно разошлись. Вернувшись к Артёму, ребята ещё какое-то время обсуждали пережитое, но вскоре распрощались. Выйдя во двор, Лёня махнул Феликсу рукой и направился к себе, в 10-й подъезд. Оставшись один, Кирпич потопал домой, а жил он довольно далеко – на улице Горького, сразу за Моссоветом.
2
Час спустя на стол наркома Всеволода Меркулова, легло срочное оперативное донесение.
Секретно.
Народному комиссару
государственной безопасности СССР
товарищу Меркулову В.Н.
РАПОРТ
3 июня с. г., в 16.09, командир круглосуточного поста НКГБ по улице Серафимовича 2, сержант НКГБ Никифорук, зафиксировал на слух, что за домом, со стороны Большого Каменного моста, были произведены два одиночных выстрела. Он немедленно вызвал наряд НКГБ, наряд милиции и бригаду скорой помощи. Затем передал охрану двора своему подчинённому, сержанту внутренней службы Камаеву и, в сопровождении дворника того же дома Нигматуллина (агент «Филин»), немедленно отбыл к месту, откуда слышались выстрелы. На лестнице, ведущей с Большого Каменного моста на Софийскую набережную, они обнаружили юношу и девушку, пострадавших от пулевых ранений, и опознали их. Девушка оказалась дочерью посла СССР в Мексике товарища К.А. Уманского, – Ниной Уманской, проживавшей в доме 2 по ул. Серафимовича. В районе сердца на её теле было обнаружено пулевое отверстие. Она не подавала признаков жизни. Рядом с ней находился сын наркома авиационной промышленности СССР товарища А.И. Шахурина – Владимир Шахурин, часто посещавший охраняемый объект, поскольку в нём проживают несколько его одноклассников. На голове у В. Шахурина также были следы пулевого ранения – пострадала черепная коробка и частично мозг. Рядом с ним находились семизарядный пистолет системы «вальтер», калибра 7,62 (№ 0023461) и две стреляные гильзы. При этом Шахурин, пребывал в бессознательном состоянии. Сержант Никифорук послал дворника Нигматуллина вызвать вторую бригаду скорой помощи.
Прибывшие медработники лечсанупра Кремля зафиксировали смерть Н. Уманской и тяжёлое ранение В. Шахурина (ответственный – врач отделения скорой помощи Крупенин А.В.). Тело Н. Уманской отправлено в морг 1-й Градской больницы. К моменту составления донесения В. Шахурин был жив, однако не приходил в сознание. Его госпитализировали в больницу лечсанупра Кремля по улице Грановского 2. По мнению врачей, жить Шахурину осталось несколько часов. Смерть должна наступить от необратимых повреждений мозга.