Сталинский сокол
Шрифт:
– Куда меня везут? – поинтересовался своей судьбой бывший разведчик.
– В больницу святого Марка, – ответил человек в белом халате. – Еле отобрали вас у этих полицейских костоломов. Я им: мол, человека срочно надо доставить на обследование, у него, небось, переломы и сотрясение, а они мне что-то про протокол и допрос.
– А где они сейчас?
– Да у нас на хвосте.
Глянув через большие стеклянные окна погрузочных дверей, Петр действительно отметил маяки полицейского автомобиля.
– Их смутило отсутствие у вас документов. – улыбнулся врач. – Потеряли?
– Похоже
– Рентген покажет, – пожал плечами эскулап и откинулся на спинку сиденья. – Внешне сильных повреждений нет, давление в норме. Возможно, сломаны ребра и пара пальцев. В любом случае я не подпущу к вам никого, пока не проведу полное обследование и не буду уверен, что вашей жизни ничто не угрожает.
– Спасибо, доктор, – улыбнулся Васнецов и тут же сморщился от боли в разбитых губах. – Вы просто ангел-хранитель.
– Оставьте, – отмахнулся врач. – Недостаток персонала. Приходится подменять дежурных врачей и вести обследование привезенных пациентов.
– А сколько будет продолжаться осмотр?
– Ну, рентген, томография, общее обследование, анализ крови. Не меньше часа.
– Нет, доктор, вы явно мой ангел-хранитель, – возразил Васнецов, скосив взгляд на часы.
Медицинское обследование по срокам полностью перекрывало оставшееся в этом мире «его» время, благо изначально весь пакет, который заказывали в Сколково, был меньше стандартного на два часа.
Теперь главное – не сталкиваться с полицейскими и не выпускать из рук «Девушку». Короче, плыть по течению и не создавать волну.
Полицейских к Петру так и не пустили. Оказавшись в родных стенах, врач «скорой помощи» выставил стражей закона за дверь и наказал приходить не раньше следующего дня.
Палата, куда поместили Васнецова, была двухместной, но, по счастливому стечению обстоятельств, вторая койка пустовала.
– Одежду заберете позже, – доктор кивнул на шкаф, куда медсестра спрятала изорванный костюм Васнецова и сверток с картиной. – Сейчас немного придете в себя, а потом начнем обследование. Ухудшений не чувствуете? Голова не кружится, не тошнит?
– Да вроде нет, – Петр прислушался к внутренним ощущениям, но ничего из ряда вон выходящего не почувствовал. Конечно, все тело ныло от синяков и ссадин, и каждый вздох отзывался сильной болью в груди, но в остальном – хоть сейчас на парад.
– Тогда ложитесь в кровать и меньше двигайтесь. Вам нужен отдых и постельный режим, – сказал врач и исчез за дверью.
Откинувшись на подушку, Петр вновь посмотрел на часы, неумолимо отсчитывающие последние минуты его пребывания в этом отрезке прошлого. Виртуозно разыгранная комбинация сработала. Причем он до всего дошел сам. Сам вычислил возможных подозреваемых, сам выследил преступника и сам отнял работу Вермеера, которая в данный момент покоилась за фанерной дверцей шкафа.
Одного он только
Выходило, что кому-то из участников этого маскарада дали на лапу, дали крупно, не стесняясь в средствах. С другой стороны, купить всю полицию Нидерландов было невозможно. Любой следователь мог дать запрос по состоянию счетов толстяка и понять, что дело тут нечисто. Значит, было здесь что-то еще. Что-то настолько очевидное, что просто не бросалось в глаза. Ну, допустим, во всем этом деле участвовало заинтересованное лицо, для которого скандал с картиной стал бы крахом всех его начинаний.
– Маерс? – прошептал Петр. – Универсальная сигнализация Маерса.
Крупная компания микроэлектроники, занимающаяся безопасностью по всему миру и имеющая серьезные правительственные заказы. Если бы скандал разразился сейчас, то Маерс и партнеры вылетели бы из гонки как пробка из бутылки шампанского. Даже если бы сигнализация и сработала исправно, сам факт кражи ценной картины бросил бы тень на всех, кто был связан с музеем.
Но развить свою мысль разведчик не успел. Дверь внезапно распахнулась, и в палату ворвался давешний противник Петра. Волосы его были всклочены, один глаз заплыл, в дрожащих руках он сжимал брошенный Васнецовым в переулке пистолет.
– Повезло тебе, – процедил он сквозь зубы и, нацелив на Васнецова тупое черное дуло, прикрыл за собой дверь, подставив под ручку стул. – Ты так внезапно удалился, что я не успел выяснить некоторые детали.
– Какие же? – ошарашенный появлением того, кого уже и не думал увидеть, спросил разведчик.
– Ну, первое, – пожал плечами рыжий, – хочешь ли ты жить?
Петр осторожно скосил глаза на часы. До времени возвращения оставалось двадцать минут, и жить отчаянно хотелось.
– Хочу, – расстроенно кивнул разведчик. – Но в твоем деле, думаю, помочь ничем не смогу.
– Где картина, придурок? – Рыжий прошелся по комнате, заглядывая под кровати. – Где, я тебя спрашиваю?
– На остановке, – не моргнув глазом, соврал Петр. – А обзываться не обязательно. Вот сейчас обижусь, отниму у тебя пистолет и надаю по шее. Если не ошибаюсь, ты, а не я, остался в грязном тупике, пуская кровавые пузыри из расквашенного носа.
– Ерунда, – отмахнулся криминальный гений, – оплошность, которую я быстро исправлю.
– Как ты меня нашел? – поинтересовался Петр, стараясь потянуть время. – В городе сотни больниц, тысячи карет «скорой помощи» и вообще…