Сталинград

Шатов Владимир

 - Хлопцы, хлопцы, где вы?
– тихо позвала она.

 - Мы здесь, - хором ответили красноармейцы. – Немцев не видно?

 - Бог миловал!

 Пока оголодавшие окруженцы ели хлеб и яйца, запивая снедь сытным козьим молоком, женщина внимательно разглядывала их измождённые, перемазанные грязью лица, и в уголках её глаз блестели слёзы.

 - Мой муж тоже воевал в «гражданскую» за Советы, - прошептала жалостливо хуторянка, теребя платочек, - его убили, а я осталась вдовой.

 - Судьба такая…

 - Вы такие молодые - под снаряды,

под пули… как агнцы на заклание.

 Она ещё что-то говорила, часто вытирая глаза, но солдаты не слышали её, поскольку очень уж увлеклись едой.

 - Прощай, мать.
– Просто сказал Григорий, когда парни насытились, - нам пора иттить.

 - Христос с вами!
– прошептала женщина и перекрестилась.

 - Что ты, бабушка, мы неверующие… - улыбнулся Илья Гайнутдинов.

 - Христос с вами, - повторила она с тоской и, вспомнив, крикнула вслед, - ваши здесь ночью были и пошли дальше.

 Они поспешили на Восток, почти побежали. Вдали показалась, поблескивая широкой гладью, серебристая лента реки Чир. На берегу сидел старый человек и спокойно удил рыбу. Пара лещей лежала в его плетёной корзине.

 - Друг, перевези нас на тот берег, - попросил его Григорий.

 - Чего ж не перевезти, - ответил бородатый рыбак, лукаво подмигнув, и усадил товарищей в лодку, - я всех перевожу…

 ***

 Прорыв правого фланга 62-й армии Красной Армии и выход немцев к Дону в августе 1942 года вызвал настоящую панику среди красноармейцев. В тыловых эшелонах 64-й армии, которой временно командовал Василий Чуйков, распространились слухи, что германские войска вот-вот отрежут их от основных сил.

 - Нас уже окружили!

 На понтонном мосту через Дон началась давка спасавшихся тыловых частей. Затем паника передалась и войскам передовой линии обороны. Чуйков послал штабных офицеров на берег реки для восстановления порядка, но эта мера не принесла должного результата: помешал налёт вражеской авиации.

 - После этого налёта я недосчитался своих лучших командиров. – На следующий день признался начальнику штаба Чуйков.

 - Мы сами чудом проскочили…

 В итоге сама 62-я армия оказалась, куда в более худшем положении. 33-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием полковника Александра Утвенко попала в ловушку на западном берегу Дона. Гвардейцев атаковали сразу две немецкие дивизии.

 - Вот нам свезло! – командир зло сплюнул на высохшую, словно пергамент землю. – Главный удар по нам пришёлся.

 - А кроме нас просто никого больше не было. – Грустно сказал адъютант Худобкин.

 Измотанная в предыдущих боях дивизия несла страшные потери. Раненых бойцов переправляли в тыл на телегах и верблюдах, машин не хватало. Делать это приходилось только в ночное время во избежание налётов с воздуха.

 - Где же наши хвалёные истребители? – с тоской в голосе спросил небо лейтенант Худобкин.

 - В кино остались…

 Немцам успех тоже достался дорогой ценой. Только

на позиции одного батальона в балку оттащили 313 трупов германских военнослужащих.

 - У русских катастрофически не хватает боеприпасов. – Рассуждали немецкие офицеры. – Что было бы, если они обеспечивались по полной?

 - Откуда им взяться?.. Вся военная промышленность у них была на территориях, которые мы уже захватили!

 - Но сами заводы они умудрились вывести…

 Зачастую подразделения Красной Армии шли в атаку лишь для того, чтобы добыть трофейное оружие и патроны. Запасы продовольствия настолько истощились, что солдатам приходилось варить колосья с ближайших полей.

 - Хотя бы у колхозников разжиться продуктами. – Предложил практичный адъютант.

 - Не шибко они рады нашему отступлению!

 11 августа остатки 33-й дивизии, разбившись на маленькие группки, стали с боями прорываться к Дону. Одну из таких групп, которую до этого вёл Шелехов, встретил растерянный комдив.

 - Лично я сам пять раз перезаряжал свой пистолет, - рассказывал Утвенко на вечернем привале.
– Многие наши командиры предпочли застрелиться, чтобы не попасть в плен и уберечь своих родных от клейма "семья предателя".

 - Я в плен в любом случае не сдамся! – негромко сказал Григорий, тщательно грызя варёную кукурузу.

 - Боишься?

 - Чего боятся? – ухмыльнулся Григорий и признался: – Недавно чудом вырвался оттудова.

 - Вот как! – насторожился адъютант комдива, бывший гинеколог. – Как там?

 - Ничего хорошего…

 - А как вырвался?

 - Знакомый казак отпустил.

 - Так бывает!

 - Как видите...

 Сидящие вокруг костра напряжённо затихли, примеряя на себя подобную ситуацию. Страх смерти и опасность пленения сглаживали различия в служебном положении и званиях.

 - Все мы одинаково беззащитны перед врагом. – Злорадно подумал Григорий. – Немцам без разницы кто попался в их лапы…

 Косой на правый глаз боец, в рваной гимнастёрке протянул к огню заскорузлые руки и сказал:

 - Ишо неизвестно примут ли немцы пленных.

 - Это ты к чему?

 - Прошлой осенью пехота, всё больше смоленские, в плен пошла сдаваться. Умирать не хотят - думали, немцы их домой отпустят. А немцы их, сердешных, человек триста, прикончили из пулемётов - чтоб не возиться, что ли… Сам видел огромную яму, полную мертвецов.

 - А у нас другой случай был, - поддержал тему худющий сержант.
– Вышли из леса наши, тоже человек триста. Вооружённые, одетые, обутые, сытые. Только что из тыла - пополнение. Немцы в штаны наклали - гарнизон в деревне всего десятка три солдат. Тогда обер-лейтенант, комендант гарнизона, приказал пленникам сложить оружие в кучу, снять полушубки и валенки… Затем храброе воинство отвели на опушку леса и перестреляли: «Кому нужны такие, своих предали и нас предадите…»

 Молодой боец, с густыми тёмными бровями заикаясь, спросил командиров: