Сталин. Битва за хлеб
Шрифт:
В Сибири и в мирное-то время «закон — тайга, прокурор — медведь». Плюс совершенно исключительное по уровню зверств воинство Колчака показало пример, рядом с которым что ни твори — всё будет вегетарианством. А навстречу ему поднялись партизаны — тоже те ещё миротворцы. В качестве начинки этого кровавого пирога по Сибири носились уголовные банды, от которых как белые отряды, так и красные партизаны отличались только лозунгами. Неудивительно, что именно в Сибири и расцвёл так называемый «красный бандитизм».
В сентябре 1921 года Сиббюро сообщало в Центр:
«В основной и первоначальной своей форме красный бандитизм является продолжением Гражданской войны. Посредством его
В красный бандитизм вовлекаются преимущественно элементы, во времена Колчака активно боровшиеся в рядах партизан. Социально это, следовательно, отчасти рабочие (не городские, а рабочие копей, рудников и прочий поселковый рабочий элемент) и в основном крестьяне из бедноты или выбитые из хозяйственной жизни колчаковским режимом и партизанщиной; иногда это элементы (большей частью партизанские вожди разного калибра), которых партизанщина пробудила и сделала политически активными, а политическое невежество мешает им проявлять эту свою активность иначе как в форме прямых действий» [195] .
195
Цит. по: Штырбул А.Красный бандитизм в Сибири. // Из прошлого Сибири. Вып. 2, Ч. 2. Новосибирск, 1996.
Проще говоря, «красный бандитизм» — это когда герой войны, вернувшись домой, обнаруживал, что существующий порядок вещей его не устраивает, и собирал из таких же бойцов банду… пардон, революционный отряд. Который начинал по собственному усмотрению вершить справедливость, иногда называя убийства и грабежи расстрелами и экспроприациями, а иногда обходясь и без политграмоты.
Осенью 1921 года Сиббюро по этому поводу отмечало:
«С отменой разверстки они (сельская беднота, до сих пор снабжаемая хлебом за счет продразверстки. — Е. П.) утратили экономический базис, почувствовали себя столь же обездоленными, как были при Колчаке, и почуяли, что новый курс неизбежно ведет к усилению враждебных им элементов и понижает их собственное влияние».
Ну да, но дело не только во влиянии, но и в самом банальном голоде. Потому что власть выделяла паек лишь голодающим. С введением нэпа все эти люди почувствовали себя не только обездоленными, но и обманутыми, а ждать и терпеть они больше не соглашались. И начали реагировать — как привыкли, «в форме прямых действий».
Летом 1922 года в Алтайской и Семипалатинской губерниях появилась крупная организация. Основу ее составляли члены волостных комячеек, которые, понаблюдав нэп, решили, что власть захватили буржуи, а стало быть, пора действовать. Впрочем, многие сделали такой вывод гораздо раньше.
«В начале 1921 года Алтайский губком РКП(б) отметил, что некоторые комячейки превращаются в настоящие бандитские шайки… Чекистский циркуляр от 14 августа 1921 года отмечал, что „бедняцкая часть комячеек отбирает у крестьян хлеб… сплошь и рядом убивает зажиточных крестьян“, из-за чего селяне „боятся везти хлеб для товарообмена“. Так, в Новониколаевской губернии была арестована организация из 30 коммунистов и бедняков, образовавшая отряд, который разъезжал по деревням и „в массе расстреливал так называемых кулаков, имущество их конфисковывалось и распределяюсь между беднотой“» [196] .
196
Тепляков
Самое интересное начиналось, когда бороться с подобной бандой шел во главе отряда ЧОН точно такой же герой, тоже вооруженный лозунгом «Бей гадов!» и неумением проявлять активность иначе как в форме прямых действий. Если бандит и чоновец считали «гадами» одних и тех же людей (кулаков и чертовых бюрократов, которые мешают жить по справедливости), предугадать, чем окончится их контакт — боем или братанием, — не мог никто. Тем более что к старообрядцам они не относились, а значит, продукт процесса перегонки очень даже уважали.
Задача перед властью стояла простая, можно сказать, на три копейки: объяснить всей этой публике, что существует закон (при том, что он ещё не написан), который нарушать нельзя, что арестовывать «гадов» имеют право только ЧК и милиция, а стрелять их можно лишь по приговору суда. Результаты просвещения, как нетрудно догадаться, оказывались сплошь и рядом нулевыми, а то и отрицательными — когда просвещаемые решали, что их собеседники предали революцию.
Весной 1921 года Сиббюро сообщает в ЦК:
«Из среды членов РКП(б) организуются нелегальные группы, проникнутые ненавистью к советскому бюрократизму, и начинают вести террористическую борьбу с обанкротившимися коммунистами, спецами и лицами административно-технического персонала» [197] .
Что Сиббюро понимало под «обанкротившимися коммунистами» — великая тайна, поскольку другая тайна — как оное бюро относилось к нэпу. А вот как относились к нему герои Гражданской войны — надо ли комментировать?
197
Цит. по: Штырбул А.Красный бандитизм в Сибири.
Весной 1921 года на Анжеро-Сунженских копях чекисты раскрыли тайную организацию, которую при всем желании ни один судья не смог бы назвать контрреволюционной. Рабочие-коммунисты, несогласные с новыми порядками, создали тайный революционный суд. Они составили список ответственных работников, которых считали бюрократами и волокитчиками, а также «спецов», бывших ранее сторонниками Колчака и прощенных советской властью, приговорили их к смерти и собирались уничтожить 1 мая, в день пролетарского праздника. В организации насчитывалось 150 человек, она была по всем правилам конспиративной борьбы разбита на ячейки, во главе — старые коммунисты с дореволюционным партийным стажем.
Осенью 1921 года в Минусинске собрание красных партизан составило список «гадов», которых следовало ликвидировать. В этот список вошли многие работники едва начавшего формироваться госаппарата. Такие же конспиративные центры были раскрыты в Омской губернии, на Алтае, в Красноярске…
Иногда социальный протест бывших бойцов революции приобретал очень причудливые формы.
В ноябре 1920 года в Кузнецке [198] раскрыли заговор. Во главе его стоял начальник местного политбюро Кландер и двое чекистов — Худородзе и Пономарев. В заговоре участвовали также начальники уездного и городского отделов милиции. Рядовой состав организации насчитывал до 100 человек — чекистов, милиционеров, красноармейцев, большей частью бывших партизан. Они были недовольны все тем же: бюрократизмом советского и государственного аппарата, большим количеством «спецов» в нем и в гарнизоне.
198
Ныне г. Новокузнецк Кемеровской области.