Сталин: операция «Эрмитаж»
Шрифт:
«Препятствовать разрушению, поддерживать и способствовать сохранению в России всех памятников, имеющих художественную или историческую ценность, независимо от эпохи создания их. Архитектурные постройки, памятники кладбищ, картины, бронза, фарфор, скульптура, гравюра, предметы художественной промышленности – все это подлежит сохранению и защите. С этой целью общество имеет в виду широкую пропаганду для развития в массах уважения и любви к предметам старины и искусства… В случае, если каким-либо памятникам искусства и старины грозит гибель, общество будет вступаться в защиту их как ходатайством перед соответствующими ведомствами и учреждениями, так и путем воззвания к публике в газетах и журналах» [10] .
10
Сектор
Общество возглавили искусствоведы Врангель, Троницкий, Романов, Вейнер, Курбатов, Верещагин; художники – Бенуа, Грабарь, Добужинский, Рерих, Лансере; архитекторы – Фомин, Щусев.
Благодаря их горячей и бескорыстной заинтересованности работа общества на протяжении пяти лет складывалась как из традиционных, так и из новаторских мероприятий. Многие из них оказались более плодотворными, нежели долголетние попытки правительства, государственных и общественных организаций.
Так, общество добилось от военного ведомства передачи ему ценного творения Чарлза Камерона – дворца Разумовских в Батурине, а в августе 1911 года приступило к восстановлению здания, завершенного два года спустя. Начало оно и реставрацию Ферапонтова монастыря, в том числе его Рождественского собора – сокровищницы фресок кисти великого Дионисия.
Попыталось общество заняться и выявлением заслуживавших охраны картин, находившихся в частных собраниях. С этой целью провело три художественных выставки: в 1911 году – творений Венецианова и Кипренского, в 1913-м – произведений из бывшей коллекции великой княгини Марии Николаевны. Всего лишь три экспозиции позволили продемонстрировать, какие колоссальные художественные ценности таятся в частных руках, лишний раз привлекли внимание к проблемам судеб памятников искусства.
К сожалению, все начинания общества прервала война.
Надежды и свершения
28 февраля 1917 года монархия в России навечно ушла в прошлое. Страна, народ озабоченно пытались решить жизненно важные проблемы. Продолжать войну или заключить мир? Как справиться с продовольственным кризисом? Как, когда и на каких условиях решить земельный вопрос?
Перед теми, кто посвятил себя охране памятников культуры, встала еще одна проблема: как распорядится революция сокровищами, собранными во дворцах императорской фамилии и еще вчера считавшимися частной собственностью?
Сырым субботним утром 4 марта 1917 года мальчишки на улицах Петрограда и Москвы, да и всех городов России, распродали газеты за несколько минут. На первых полосах сероватых листов, резко пахнущих керосином, самым крупным шрифтом, какой только нашелся в типографиях, были набраны два сенсационных материала.
Это были манифесты об отречении от престола Николая II и его младшего брата Михаила Александровича, ставшего хоть на сутки, но императором. Последним в династии Романовых: Михаилом II.
Сомнений больше нет – революция свершилась. Но что будет дальше? Этот вопрос волновал всю бескрайнюю Российскую империю.
Близкую к искусству интеллигенцию беспокоил еще один вопрос: кто и как, в какой степени возьмет на себя ответственность за сохранение памятников культуры, многочисленных музеев и галерей? 1 марта было сформировано Временное правительство, сохранившее практически без изменений структуру царского Совета министров. Лишь в одно министерство – императорского двора – так никто и не был назначен. Контроль за этим ведомством взял на себя комиссар Временного правительства Николай Николаевич Львов, тем самым как бы давая понять, что это учреждение, управлявшее
Скорее всего, именно это обстоятельство и заставило Горького собрать 4 марта 1917 года в своей квартире на Кронверкском наиболее видных представителей интеллигенции – художников А. Н. Бенуа, И. Я. Билибина, К. С. Петрова-Водкина, Е. Е. Лансере, певца Ф. И. Шаляпина, редактора популярного журнала «Аполлон» С. К. Маковского.
Бенуа вспоминал: «В первые дни все, казалось, принимает благополучное направление. От груды рухнувшей машины художественной бюрократии не доносилось ни единого звука, и казалось, что весь штат обслуживающих ее лиц погиб под развалинами. Между тем Временное правительство не обнаруживало в первые дни ни малейшего интереса к искусству и как будто вовсе забыло, что существует целое богатство и сложное министерство, имеющее к нему касательство.
Нужно было, во-первых, уберечь от возможной гибели чисто материальную часть бывшего царского, а теперь ставшего народным имущества… Безотлагательности же требовала грозившая опасность захватов, вандализмов и просто безрассудства» [11] .
6 марта горьковская группа, назвавшая себя Комиссией по делам искусств, выработала обращение к Временному правительству, Государственной думе и Петроградскому Совету. На первое место она выдвинула категорическое требование незамедлительно принять меры для охраны памятников искусства и старины, как можно скорее особым юридическим актом объявив культурно-историческое наследие национальной собственностью. Ею было подготовлено знаменитое, ставшее на долгие годы для страны программным воззвание:
11
Бенуа А. Революция в художественном мире // Речь. 1917. 14 мая.
«Граждане!
Старые хозяева ушли, после них осталось огромное наследство. Теперь оно принадлежит народу.
Граждане, берегите это наследие, берегите дворцы, они станут дворцами вашего всенародного искусства, берегите картины, статуи, здания – это воплощение духовной силы вашей и ваших предков.
Искусство – это то прекрасное, что талантливые люди умели создать даже под гнетом деспотизма и что свидетельствует о красоте, о силе человеческой души.
Граждане, не трогайте ни одного камня, охраняйте памятники, здания, старые вещи, документы – все это ваша история, ваша гордость. Помните, что все это почва, на которой вырастает ваше новое народное искусство» [12] .
12
Известия Петроградского Совета рабочих депутатов. 1917. 8 марта.
Вскоре обращение перепечатали многие газеты и журналы, его выпустили в виде афиш и расклеили на стенах зданий.
Инициативу горьковской группы, как ни странно, власти поддержали. Сменивший 8 марта 1917 года Львова комиссар Ф. А. Головин предложил ей официально именовать себя Особым совещанием по делам искусств. Председателем утвердили А. М. Горького, заместителем – А. Н. Бенуа и Н. К. Рериха. Спустя два дня они создали Комиссию музейную и охраны памятников – практически в том же составе, что и совещание. Правда, несмотря на возникшую принадлежность к Временному правительству, хотя и опосредованную, действовать она смогла только в столице и пригородах: ведь власть в стране уже начала распадаться.