Сталин, Гитлер и мы
Шрифт:
А вот опубликовать воспоминания Шелепина не удалось. Все по той же причине: он тоже продолжал жить в плену старых понятий и страхов, как и Хрущев, как и все мы… Тогда я уже поручил хорошему мастеру по обработке мемуаров взяться за воспоминания Шелепина, они повстречались и начали подготовку публикации, как вдруг Шелепин заявил мне, что не будет публиковать своих воспоминаний ни в «Огоньке», ни в другом органе печати. Я, конечно, поинтересовался, в чем дело, и он, помня о нашем старом знакомстве, честно мне признался: «Скажу вам правду, я посоветовался с одним из членов политбюро, называть его не буду, и он не рекомендовал мне их публиковать». Я пытался уговорить его, но он был непреклонен.
В то же самое время, когда произошла эта история с Шелепиным, в «Огоньке» с интересными
В своей «Автобиографии» Е. Евтушенко верно заметил: «Главное преступление Сталина вовсе не в том, что он арестовывал и расстреливал. Главное преступление Сталина – моральное растление душ человеческих». То же самое происходило и в нацистской Германии: убивали тех, кто мешал тирании, и растлевали души у оставшихся в живых. Гитлер открыто заявлял: «Того, кто выступает против моего порядка, я безжалостно уничтожу. Порядок, который я создаю, вовсе не должен быть понятен широкой массе. Но кто выступит против этого гранитного порядка, расшибет себе лоб. Любая попытка сломить наше государство будет утоплена в крови». О всех тех, кто вызывал подозрения у режима, Гитлер высказался так: «Такого человека лучше всего либо заключить в концлагерь, либо убить. На данном этапе лучше всего убить, чтобы запугать других». Немецкий историк М. Штюрмер пишет: «В отличие от Сталина Гитлер отказался от показательных процессов. Но угроза смерти, пыток и концлагеря была повсюду… Неотступна была угроза мучительной гибели в гестаповских застенках, как и соблазн власти, жестокости и алчности». Так характеризуется страна архипелаг ГУЛАГ, называемая Германией, а вот о другом архипелаге ГУЛАГ – Советском Союзе.
«Перед самосудом все бессильны, – пишет в своих воспоминаниях о том времени поэт Д. Самойлов. – Самый худой суд – ничто перед всесильным сапогом, отбивающим внутренности, бьющим не до смерти, а до потери человеческого облика. Не жизнь себе зарабатывали подсудимые страшных процессов, а право поскорей умереть. Они-то знали, искушенные политики, что их дело – хана. И разыгрывали роли свои только потому, что сапог сильнее человека, что геройство перед сапогом возможно один раз – смерть принять, а ежедневная жизнь под сапогом невозможна, есть предел боли, есть тот предел, когда вопиющее человеческое мясо молит только об одном – о смерти – и готово на любое унижение, лишь бы смерть принять».
И наконец еще несколько соображений о том, что сделал архипелаг ГУЛАГ с Россией. О точном количестве его жертв до сих пор спорят ученые, но мало кто знает о том, что писал о нашем народонаселении Д. Менделеев, великий мыслитель и творец периодической системы элементов, самый, наверное, знаменитый во всем мире русский ученый. Известно, что он много занимался не только химией, но и демографией, ему едва ли кто откажет в серьезном и основательном подходе к науке. В своей работе «К познанию России» он в 1905 году предсказывал (основываясь на данных всероссийской переписи населения), что к 2000 году население России будет составлять 594 миллиона человек. В этой связи не мешает вспомнить, что именно в 1905 году партия большевиков практически и начала борьбу за власть, за так называемый социализм. Как видите, цена за него оказалась высокой. На территории, которая веками называлась Россией, мы к концу XX века не досчитались, исходя из подсчетов Менделеева, примерно 250 миллионов человек (перед распадом СССР в нем проживало около 300 миллионов).
Только в годы пришедшей к нам гласности эту страшную проблему смог проанализировать и предать свои результаты
Дело не только в том, что мы ополовинены. Во время социальных и военных катаклизмов гибли, как правило, лучшие люди, те, кто поумнее и посильнее, поэтому постепенно ухудшался генофонд великой нации. Размышляя об эпохе Николая I, Герцен писал: «Еще один век такого деспотизма, как теперь, и все хорошие качества русского народа исчезнут». А ведь еще более страшный век пришел позже, он наступил в октябре 1917 года, и мы пожинаем плоды, предсказанные Герценом. Архипелаг ГУЛАГ свое дело сделал, и мы продолжаем ощущать его последствия до сих пор.
Два рабовладельца
В ходе Нюрнбергского процесса над главными сподвижниками Гитлера одним из основных обвинений было использование нацистским режимом рабского труда захваченных во время войны иностранцев, в том числе и советских граждан. В этом преступлении, как и во многом другом, фюрер просто повторял Сталина. Правда, использовав форму, наполнил ее иным содержанием: загнал в концлагеря в качестве рабов не своих соотечественников, как это сделал Сталин, а граждан оккупированных им земель. Если бы Гитлер сделал в лагерях рабами своих подданных, то нацистским лидерам в Нюрнберге, наверное, могли бы предъявить на одно обвинение меньше. А Сталина до сих пор официально нигде не осудили за введение в СССР рабовладельческих порядков, не осудили даже в нашей стране.
Изначально советский ГУЛАГ, основанный, напомним, еще Лениным, служил для уничтожения «классовых врагов», укрепления тирании и устрашения собственного народа. Но вскоре прибавилась новая функция, которая стала затем доминирующей: концлагеря превратились в неисчерпаемый источник рабочей силы. Бесплатной, рабской силы. Можно вспомнить, что после революции Троцкий предлагал создать в масштабах всей страны трудовую армию с обязательной мобилизацией и жесточайшей военной дисциплиной. Чем не зачаток рабовладельческой системы! Но Сталин решил пойти в этом деле дальше.
Стоит сегодня оглянуться назад и вспомнить теперь уже доступные нам исторические факты, как откроется удивительная картина – абсолютно параллельное развитие в нашей стране ее экономики и ее ГУЛАГа. Причем последнему была отведена роль паровоза. Не зная законов экономики, не умея ею управлять, Сталин решил по-своему взнуздать ее и в несколько лет догнать и перегнать развитые страны за счет применения рабского труда заключенных ГУЛАГа.
В 1928 году, перед развертыванием индустриализации и коллективизации, Совет Народных Комиссаров рассмотрел положение дел в ГУЛАГе и нашел, что карательная политика государства находилась не на должном уровне. Было принято постановление ужесточить лагерный режим и, главное, «считать необходимым расширение емкости трудовых колоний» (так тогда назывались концлагеря). По всей стране началось их ускоренное строительство и одновременно начались массовые аресты с целью «расширения емкости» лагерей. Например, в одном из самых первых советских концлагерей на Соловках было в 1923 году три тысячи заключенных, а в 1930 их стало 50 тысяч. По всей стране счет узникам пошел на сотни тысяч, а с 30-х годов – на миллионы.