Ссыльные

Дойл Родди

— Хочется, — объяснил Негус Роберт. — Не «хотца». Мистер Марвин Гей был гений, но дикция у него, как ни жаль мне это признавать, была крайне скверная.

«Отель „Калифорнию“» предложил Дан. «Ла Вида Лока» — Младший Дан, а совсем хорошую выбрала Агнес.

— ПА — ЙО — ОМ МЫ ПАДДАЖДЁМ… ПА — ЁМ МЫ ПАДДАЖДЁМ… ЧУДЕСНОЕ ЧУСТВА — МЫ ЩАСЛИВЫ В НЁМ…

— Какая, блядь, приятная, — сказал Кенни.

Он был немножко влюблен в Агнес. Сам же выбрал «Смердит подростками».

— Ты пошутил, да? — сказал Джимми.

— А чего? — сказал Кенни.

Джимми оглядел

парикмахерскую:

— Кто петь будет?

Никто не успел даже ничего пробормотать, как вперед выступил Пэдди Уорд:

— Это работка по мне.

И схватил микрофон — мужик, которому в последний раз стукнуло шестьдесят.

— ГРУЗИ СТВОЛЫ, ДРУ — ЗЕЙ ЗОВИ. — Бас Мэри двинулся за ним следом, Лев подхватил и составил им компанию. ЛЕГКО ТЕРЯТЬ И — ДЕЕЕЕ — ЛАТЬ ВИД. Кенни взял две знаменитые ноты — ДИ — ДААА — и пропал за своими волосами, чтобы порыдать вволю. ВОТ ОНИ — МЫ — ЫЫ — ЫЫЫЫ… РАЗВЛЕ — КАЙЙЙ — ТИИИИ. За час они всю ее разложили. И МУЛ — АТТТААА — ЛЕЙКОПАА — ТА. Их песня — полностью их, совершенно новенькая. И МОСКИ — ТАА — И ЛИБИИИДОООО. Стены прошиб пот — ЙЕЕАААА… Пэдди, задыхаясь, рухнул на пол, а Джимми сделал свое важное объявление:

— Играем в среду.

— В футбол или песенки? — спросил Пэдди.

Все засмеялись, но им не терпелось услышать дальше.

— Песенки, — сказал Джимми.

— Будьте добры — где?

— Не там, где обычно, — сказал Джимми. — Но для рекламы здорово.

— Где?

— Ну, — сказал Джимми. — Лиффи знаете?

Глава 11

Гражданская война

Это была, блядь, катастрофа.

Они играли на плоту под новым пешеходным мостом — разогревали перед организованным заплывом, которого не случилось. Мероприятие отменили из-за сообщений, что в Лукане крысы нассали в воду.

— Желтушный лептоспироз, — сообщил по мобильному организатор, муж одной из двоюродных сестер Джимми. — Передается крысиными ссаками. Анемия, глаза болят, кровь из носу, желтуха. И это лишь начало.

Джимми стоял на мосту, пытаясь удержать трос. К другому концу его привязали надувную бутылку «Хайнекена» — гигантскую зеленую гирю, которая то и дело билась о плот. Хай — хэт Льва уже улетел в воду. А от ветра шли такие волны, каких Джимми никогда раньше на реке не видал.

— Крысиные ссаки? — переспросил он. — Господи, чувак, да убери ссаки из Лиффи, и река пересохнет.

— Я знаю, это твоя родина, — сказал муж двоюродной. — Но рисковать мы не можем.

— И поэтому ты дома, а мы, блядь, тут.

— Я на работе.

— Все равно.

— Извини, Джим, но врачи не советуют заходить в воду.

— Ай, так сходи попей ее тогда, блядь, обалдуй.

Джимми сунул мобильник в карман и сосредоточился на веревке. Бутылка «Хайнекена» снова пошла в атаку на плот. Мика расположился у южного конца моста — охранял аппарат; они уже поймали парочку юнцов, которые хотели покидать в реку запасные гитары Керри. Джимми посмотрел на плот. Его прибило к набережной под самым променадом, и волны подбрасывали его и роняли. Пэдди упал на колени, пытаясь за что-нибудь

ухватиться. Лев лежал на своей установке — он уже оставил все попытки играть. Агнес старалась цапнуть перила и взобраться на променад. Концерт закончился, едва начавшись, хотя Негус Роберт пока не желал этого признавать: А — ААА МЕНЯ ЗВАТЬ БЕЖЕНЦЕМ ПЫЛЬНОЙ ЛОХАНКИ, — и Джимми было не до смеха.

Он помог всем перебраться с инструментами через парапет на твердую землю.

— Отлично поработали. Вы были великолепны.

Но в ответ на все свои старания он ничего не получил, кроме влажной ненависти во взорах и сердитых слов, разбавленных морской болезнью.

— Мне такие концерты не нравятся, — сказал Дан — старший, вытирая глаза.

— Жалко, Дан, — сказал Джимми.

— Да, — ответил тот. — Мне тоже.

Уходя прочь, оба Дана поддерживали друг друга. Негус Роберт отвалил, Джимми даже сказать ему ничего не успел. Пэдди завалился на заднее сиденье такси. А Керри стегнула Джимми.

— Ремнем от гитары, — позже в постели сообщил Ифе Джимми. — По ногам сзади.

— Покажь, — сказала Ифа.

— Да нечего там смотреть, — сказал Джимми.

— Все равно покажь, — сказала Ифа. — Ай.

Смоки только что укусил ее за сосок.

— Брайан, Брайан, Брайан, — сказала Ифа.

— Совсем как его па, — сказал Джимми.

— Господи, я так и знала, что ты это скажешь. Так и что будешь теперь делать?

— Не знаю, коза, — ответил Джимми. — А ты как думаешь?

— Позвони всем, извинись и попроси дать тебе еще один шанс.

— Фиг там, — ответил Джимми.

Но позвонил. Назавтра не пошел на работу, сказался больным и попробовал дозвониться до каждого. Легче сказать, чем сделать. У некоторых не было телефонов, а Лев и Гилберт жили вообще не там, где говорили. Кроме того, раз он остался дома, Ифа отправилась в город — у нее это было первое приключение после рождения Смоки, — а Джимми велела присматривать за детьми.

— Будешь знать, как выеживаться, — сказала она, вынимая ключи от машины у него из кармана.

— Картофки! — скомандовала Махалия. — Сичас!

Все они его выслушали — Мэри, Керри, Пэдди, Даны, Агнес. Они были не против попытаться еще разок.

— Только, блядь, под крышей, мужик, — сказал Кенни.

И Джимми опять возбудился. После, уже в потемках он пошел и выследил Гилберта. Африканец, открывший дверь старой квартиры барабанщика, долго пялился на Джимми, потом отправил его по другому адресу — в многоквартирный дом возле Норт — Сёркьюлар.

— Когда следующий концерт? — спросил Гилберт.

— Пока не знаю, — ответил Джимми.

— До пятницы? — спросил Гилберт.

— Не думаю, — сказал Джимми. — А что?

— Меня депортируют, — сказал Гилберт.

— Нет, — ответила Ифа, когда Джимми спросил, нельзя ли Гилберту немного пожить с ними.

— Он славный, — сказал Джимми.

— Нет.

— Он тебе понравится.

— Нет.

— Его семью перебили в гражданскую войну, — сказал Джимми.

— В Нигерии нет гражданской войны. Стыдно смотреть на тебя, Джимми Кроллик.