Ссудный день
Шрифт:
А профессор такой:
– Зовите меня Бролли. Доктор Бролли.
И руку тянет, только никто как-то не спешит ее пожать. Нэйлор смотрит на Вайса. Руфус сосредоточенно листает толстую кипу бумаг, закрепленную на планшете. Наконец зависшую в воздухе руку жмет Остерманн.
Руфус перелистывает страницы, бубня под нос: «Бролли… Бролли…» и ведя пальцем по какому-то бесконечному списку.
– Вы читаете курс под названием «Тяжелое наследие привилегированного евроколониального культурного империализма»? – уточняет он.
Профессор смотрит
– Позвольте узнать, что у вас в руках? Где это фигурирует моя фамилия?
А Руфус ему, не моргнув глазом:
– Да так, исследование одно. О загрязнении окружающей среды.
Нэйлор и Вайс гогочут в открытую, придурки. Отворачиваются спиной, чтобы проржаться и сделать приличное выражение лица, но все равно так и трясутся от смеха, и Остерманн рычит им:
– Заткнитесь, уроды!
Профессор весь красный под своей бороденкой. Перекладывает коврик под другую руку и говорит:
– Я интересуюсь вашими действиями лишь потому, что состою в университетском комитете по борьбе с землеповреждением.
Руфус смотрит в свои бумажки и подтверждает:
– Ага, тут написано «вице-председатель».
Нэйлор уходит под предлогом напомнить экскаваторщику про уклон. С запада должен быть уклон, с той стороны будут заезжать самосвалы. Не хватало еще, чтобы грунт осыпался под таким весом.
Опершись на лопату, Вайс кивает профессору.
– Крутая у вас футболка.
Тот поднимает запястье и подчеркнуто смотрит на часы. И заявляет такой:
– Я все еще не получил четкого ответа, чем именно вы тут занимаетесь.
А Руфус ему, не отрываясь от бумаг:
– Кабинет у вас по-прежнему в здании Принца Люсьена Кэмпбелла на шестом этаже? Информация актуальная?
Профессор обалдело моргает. Вайс любуется серьгой в его левом ухе.
– А брильянт настоящий?
Край ямы на футбольном поле начинается с зеленой травки. Под ней виден тонкий слой темно-коричневой почвы. Дальше подпочвенный слой, а ниже – древнейшая история, до самых динозавров. На башне в главном здании университета звонит колокол – пробило четыре часа.
Профессор подходит к самому краю, опускается на одно колено, заглядывает. Под ним сырая земля в яме, которая глубже бассейна. Глубже подвала. В яме земля и черви. Уходят вниз вертикальные стены в полосах от зубцов экскаваторного ковша, осыпаются на дно мелкие комочки.
Профессор свесился вниз, ему и невдомек, что он видит. Может, он высматривает древние окаменелости. Тупой, как хряк, которого ведут на бойню. Не улавливает очевидного, но ищет следы исчезнувших цивилизаций. Глядя прямо в ту самую черную тьму, существование которой всю жизнь старательно игнорировал.
Фруктовые колечки прилипли к коже, как радужная короста. Он снимает с предплечья красненькое, клубничное и отправляет в рот. На предплечье остается круглый красный след, как татуировка. Прямо-таки разноцветный леопард.
Этим утром Ник просыпается,
На экране сообщение: «Награда за информацию». Доставлено в пять минут первого. Ник пытается написать в ответ. Номер заблокирован.
Он не успевает даже вылезти из постели, как телефон начинает пиликать. На экране надпись: «Номер скрыт».
– Слушаю.
– Николас?
Голос мужской. Не Уолтер. И не отец. Низкий и сиплый, но вроде культурный. Ни одна живая душа не зовет Ника Николасом.
– Нет, я его друг, – врет Ник, мечтая поскорей пойти отлить. – Ника нет дома.
– Разрешите представиться, – сипит голос. – Мое имя Толботт Рейнольдс. Вы, по случайности, не знаете, где мне отыскать Шасту Санчес? Это дивное и обольстительное создание.
– Понятия не имею, – снова врет Ник.
– Знакомы ли вы с прелестницей мисс Санчес?
А Ник такой, не моргнув глазом:
– Не-а.
– Не связывалась ли с вами на днях полиция или некий Уолтер Бэйнс?
Ник начинает понимать. Уолтер. Долбаный придурок Уолт. Безнадежный лузер, с которым вечно происходят всякие катастрофы – и именно Нику приходится расхлебывать последствия. Когда Уолтер обдолбался солями и решил отгрызть себе руку, конечно же, в травмпункт его тащил Ник. И это еще фигня, а что было, когда Уолт хотел присунуть той смазливой сатанистке!.. Даже не пытаясь скрыть раздражение, Ник заявляет:
– Не слыхал о таком.
Голос в трубке звучит гулко, как из бочки. Словно этот Толботт звонит откуда-то из-под земли.
– Смею вас заверить, что я весьма обеспеченный гражданин, который готов щедро вознаградить вас за любое содействие.
Ник шарит рукой по простыне, пока не нащупывает маленький кругляшок – таблетку флексерила, десять миллиграмм. Рефлекторным движением, не глядя, отправляет ее в рот и прожевывает без запивки. Если этот хрен звонит насчет наркоты, возможны проблемы. Обстоятельства вчерашнего вечера в голове Ника по-прежнему довольно туманны. И на телефоне он висит уже достаточно долго, чтобы его местонахождение определили. Достаточно долго, чтобы в любую секунду мог раздаться настойчивый стук в дверь.
– Нику что-нибудь передать? – спрашивает он, понимая, что пора закругляться.
– Передайте ему, чтобы не ходил в полицию, – отвечает Толботт и после едва заметного колебания добавляет: – Скажите ему, что через пару дней все разрешится.
Уже чувствуя, как расслабляются мышечные зажимы, Ник выдает:
– Во что Шаста впуталась на этот раз?
А сиплый аристократ Толботт немедленно интересуется:
– Позвольте узнать ваше имя?
Ник обрывает звонок. Выскакивает из постели, осторожно глядит в щелку между шторами. Под окнами пока никого не видно.