СССР
Шрифт:
Мы зашли в дом. Дед достал из укромного места деньги, отслюнявил мне несколько купюр.
— Ступай с богом, Жора! А я пока тут, у печки посижу, кости погрею.
— Я скоро, — кивнул я и шагнул к порогу.
Наши возле дома не отсвечивали. Ну и правильно, невозможно тут сутки напролёт дежурить — быстро намозолишь глаза.
Оставить записку в укромном месте, сообщить, что вечером ожидается кто-то важный, раз дед обеспокоился угощением… Очень даже может быть, что явится Кузнец собственной персоной. Было бы здорово арестовать его и вытрясти
Есть, конечно, методы экспресс-допросов, только за них по головке не погладят, а скорее приложатся сапогом по другому месту.
Записка?
И тут я снова вспомнил подозрительный настрой деда. С него станется проследить за мной, уж больно хитрая и опытная сволочь. На одном испытании не успокоится, будет снова и снова проверять на вшивость.
Так и есть, вот же старая гнида. Хоть и старался держаться в отдалении и не отсвечивать, даже шёл на другой стороне улицы, но всё-таки я заприметил его в отражении одной из стеклянных витрин нэпманского магазина.
Как же, замолвит он за меня словечко. Не удивлюсь, если засадит перо в бок, как Фролу, если заметит хоть что-то подозрительное. Выходит, идти к намеченному месту нельзя, спалюсь.
Подмоги от ребят не дождусь, буду действовать в автономном режиме. В моём случае это пока означает плыть по течению и не пытаться грести.
Добравшись до рынка, я принялся транжирить деньги старика. Начал с главного — алкоголя. Само собой, никакого тебе «Мадам Клико», «Смирновской» или шустовского коньяка. Для гостя сойдёт и банальный самогон, благо его из-под полы продавали повсюду.
Поторговавшись, взял две пол-литровых бутылки. Продавец клялся и божился, что товар — экстра-класса, даже позволил продегустировать, да и сам с удовольствием хлопнул стопочку.
Оценив стекающую по стенам желудка тёплую жидкость, я понял, что это — не отрава и потому можно брать.
Какая лучшая закусь к самогону? Огурчики, жаренная на сале картошечка, колбаска, хлебушек… Удалось купить всё, что нужно, включая ещё одну бутыль, но на сей раз с постным маслом.
Я с удовольствием понюхал у горлышка. Дух что надо, привычное мне даже нерафинированное масло никогда так божественно не пахло.
А как хрустели огурчики, один из которых мне выловили из кадушки и дали на пробу.
Натур продукт, никакой химии.
Не раз и не два мелькала сгорбленная фигура старого вора, но я старательно делал вид, что не замечаю его. Пусть тешится, строя из себя аса слежки. Гад, конечно, ловкий, скользкий и хитрый, но в этом деле не специалист. Дилетант всегда спасует перед профессионалом.
Закончив закупки, сложил всё в холщовую сумку, выданную дедом и пошагал до хаты. Нарочно не спешил, давая старику возможность оказаться дома раньше меня.
Как водится, инициатива имеет инициатора, и жарить картошку пришлось мне. Дед только помог её почистить,
Я тот ещё повар, но в искусстве готовки жарёхи готов дать сто очков любому, так что в назначенное время скворчащая на все лады и шипящая сковорода уже стояла на столе, распространяя умопомрачительные запахи.
Аккуратно порезал хлебушек, колбаску, достал огурчики, потом самогонку. Дед принёс стопки, но почему-то только три. Неужели гость не будет?
У Губана при виде этого великолепия даже слюнки потекли.
— Мне стопочку нальёте? — сдавленным голосом спросил он.
— Доктор пока не разрешил, — сказал как отрезал старик.
У меня аж от сердца отлегло. Выходит, третья стопка припасена для дорогого гостя. Уже хорошо, а то мне эта канитель действительно уже в печёнках засела. Тело и душа требовали активных действий, да и по Насте соскучился страшно.
В дверь постучали. Я дёрнулся, но дед ожёг меня взглядом.
— Сиди, торопыга. Сам открою.
Вернулся он с невысоким плотным мужчиной лет пятидесяти, одетым как британский денди. Одного взгляда хватило, чтобы понять — это не Кузнец. Похоже, я ещё не созрел до «чести» лицезреть главаря банды.
Первым делом он поздоровался с Губаном, а потом как-то резко потерял интерес к раненому бандиту, взял табурет и сел напротив меня. Внимательно всмотрелся в моё лицо, потом запустил руку в карман пиджака, извлёк из него серебряный портсигар, элегантным движением открыл и протянул в мою сторону.
— Курите?
— Не курю, — признался я.
— А я с вашего позволения закурю.
Он достал папироску, зажёг её и с наслаждением затянулся.
— Значит это ты спас Губана?
— Я, — не стал отрицать очевидное я.
— Молодец, — одобрительно кивнул он, не сводя с меня внимательного взгляда. — Губан — человек свой в доску. Жаль было бы потерять.
— Простите, не знаю вашего имени, — осторожно заметил я, тоже переходя на вы.
Мужчина усмехнулся.
— Ах да, я ведь действительно не представился. Зовите меня Аристархом Михайловичем. Если вас интересует мой род деятельности, то, боюсь, ничего конкретного сказать не могу. Занимаюсь, как говорят англичане, бизнесом, причём самого разного вида. А вас, если не ошибаюсь, зовут Георгием.
— Да. Причём можно без отчества, — сказал я.
Решение не называть себя придуманным именем показалось мне самым правильным, чтобы не проколоться.
— Прекрасно, Георгий. Вы, я так понимаю, человек служивый…
— В прошлом служивый. Теперь даже не знаю кто, — подтвердил я.
— Это уже не важно. Главное, у вас есть опыт и вы знаете, с какой стороны брать в руки револьвер.
— По-моему, это не секрет для подавляющего большинства людей моего возраста.
— Всё верно, Георгий. Уж такое выпало нам время. Но далеко не у всех молодых мужчин вашего возраста возникли некоторые э… недоразумения с законом. Я ведь правильно понимаю?