СССР против США
Шрифт:
Интересна биография автора этого плана — Давида Сарнова.
Он родился в 1891 году в местечке Узляны, под Минском, в еврейской семье. Учился у своего дяди — раввина. В 1896 году его отец Абрам Сарнов выехал на поиски счастья в Америку. Обосновавшись в США, он в 1900 году вызвал к себе и всю семью. В день отъезда из Минска девятилетний Давид стал очевидцем разгона небольшой группы еврейских женщин и детей, вышедших на улицу с антигосударственными лозунгами, казаками. Этот эпизод, по словам Сарнова, определил его дальнейшее отношение к России. Прибыв в Америку, Давид работал разносчиком газет, подрабатывал в местной синагоге, параллельно учился в школе. В сентябре 1906 года он был принят в небольшой филиал европейской фирмы
В 1919 году на базе небольшой фирмы Маркони была создана «RCA» («Radio Corporation of America»). Ее президентом стал Оуэн Янг, а главным менеджером — Сарнов. В 1926 году он возглавил дочернюю организацию «RCA» — ((National Broadcasting Company» (NBC), а в 1930 году стал президентом RCA.
В годы Второй мировой войны заводы и лаборатории корпорации Сарнова стали получать миллиардные военные заказы на устройства самонаведения авиационных и морских ракет, радионавигационные системы, радарное оборудование. Благодаря этим заказам его состояние вскоре приблизилось к полумиллиарду. В 1944 году в связи с 25-летием «RCA» Сарнову было присвоено звание бригадного генерала. Большие финансовые возможности и знакомства со многими высокопоставленными государственными деятелями, такими, как директор ФБР Гувер и президенты Эйзенхауэр и Никсон, позволили Сарнову вести активную борьбу против ненавистного ему с детства «русского империализма». Во многом благодаря его усилиям негативный образа СССР (России) стал одной из главных составляющих информационно-психологической войны против социалистического лагеря[181].
С началом 1950-х годов в психологической войне против СССР стала активно использоваться и часть бывших советских граждан, по тем или иным причинам оставшихся за рубежом. Причем многие из них, втянутые в психологическую войну против России «втемную», искренне верили, что борются против коммунистического режима за свободу народов СССР, а не против России.
Здесь, на наш взгляд, важно сделать некоторое отступление, касающееся связей некоторых представителей и организаций, в частности, российской эмиграции с западными специальными службами.
Сотрудничество российской эмиграции (и не только российской) со спецслужбами было связано не только со стремлением заработать «на хлеб с маслом», как это преподносилось ранее советской историографией, но и часто совпадением взглядов эмигрантских политических групп по ряду вопросов, с линией, проводимой западными разведками. В первую очередь Центральным разведывательным управлением США (ЦРУ) и британской «Интеллидженс сервис».
Прежде всего отметим, что к концу 1940-х годов за пределами СССР находились главным образом эмигранты первой послереволюционной волны и второй, сформировавшейся из советских «невозвращенцев».
Для большинства представителей первой волны антикоммунизм был естественным ядром их идейных установок. Многие из них в годы Второй мировой войны симпатизировали Германии, некоторые служили в ее разведывательных структурах и частях вермахта. Те, кто способствовал победе над нацизмом — участвовал, например, во французском движении Сопротивления или в работе славянских организаций стран Латинской Америки, — к этому времени вернулись на Родину. Кто-то это сделал добровольно, других (как, например, членов Союза советских
Костяк второй волны составляли бывшие военнослужащие Русской освободительной армии (РОА) генерала А.А. Власова, а также других национальных формирований в немецкой армии.
От тех и других, естественно трудно было ожидать толерантности по отношению к советской власти. В этих условиях закономерным стало то, что значительная часть эмигрантов в период холодной войны оказалась на стороне Запада. Правда, некоторым эмигрантским группам эта поддержка США и их союзников, в борьбе против Советского Союза далась нелегко, хотя ее итог и был очевиден. Были и такие, кто уже в самом начале борьбы понимал, что она будет направлена на уничтожение именно России.
Вообще традиционно настороженное и даже негативное отношение к Западу как антирусской силе, было характерно для представителей многих русских организаций. Так, например, тезис о том, что цель иностранцев — уничтожить Россию и русский народ, содержится в рукописи известного эмигрантского лидера, монархиста генерал-майора М. Скородумова «Наша гибель и наше спасение» (1948). А авторитетный философ И.А. Ильин прямо заявлял: «У национальной России есть враги… Им нужна слабая Россия, изнемогающая в смутах, в революциях, в гражданских войнах и в расчленении»[183].
Бывший министр Временного правительства А. Карташев пытался объяснить негативное отношение Запада к России следующим образом: «Россия для внерелигиозной новой Европы — страна азиатской тьмы и дикости. Она символ всяческой реакции. В интересах всего человечества — разбить эту мрачную тюрьму народов, разделить на мелкие национальные величины и заставить их послушно служить великим знаменосцем единственно-нормативной, универсальной культуры Запада»[184].
Было среди эмигрантов (главным образом первой волны) и немало тех, кто вообще считал невозможным освободить Родину с помощью Запада. Эти эмигранты полагали, что Запад заинтересован только в ослаблении и расчленении России. По-прежнему актуальными были для некоторых российских эмигрантских групп заявления о «масонской опасности», об определяющей роли еврейско-масонской финансовой верхушки США в принятии внешнеполитических решений. Так, в середине 1950-х годов лидер монархистов-легитимистов в Бразилии В. Мержеевский открыто заявлял о том, что «истинные покровители большевиков находятся в Америке»[185].
Однако, нередко критикуя Запад, эмигрантские группы вынуждены были искать у него помощи в борьбе против коммунистического режима. Только Запад, в первую очередь США, обладал значительными финансовыми ресурсами, только он мог предоставить в распоряжение эмигрантов радиостанции и полиграфическую базу. Но Запад, преследуя исключительно свои цели, требовал за предоставляемую эмигрантам помощь исполнения своих задач. На определенных этапах противостояния эти задачи совпадали с интересами российских антикоммунистов, но чаще всего мало согласовывались с национальными интересами России (именно России, а не СССР), за освобождение которой ратовали эмигранты. То, что это было очевидно и самим эмигрантам, подтверждает фраза социал-демократа Д.Ю. [186]Далина, заметившего однажды, что «функционеры в Нью-Йорке хотят использовать нас, русских, как марионеток».
П. Маргушин в небольшой статье «Эмиграция и судьбы России», опубликованной в нью-йоркской русскоязычной газете «Новое русское слово» 19 августа 1966 года, замечал: «Всякая вера, однако, требует идеи, движущей эту веру. А всякая политическая группа (эмигрантская), выступающая на общественно-политической арене, только тогда становится действенной, когда сможет оказать влияние на власть в государстве и сознает, каким образом это влияние осуществить. У эмиграции этой возможности никогда не было, и поэтому ей не дано нанести тот решительный удар, в результате которого будут устроены новые формы государственного устройства в России».