СССР 2061

Мычко Александр Федорович

— Это что, у вас в институте так принято, девушек бить? — более старший из ребят отпустил руку сутулого и сейчас оглядывался, в коридоре уже собралась небольшая толпа. Студенты зашумели, вперед выступила девушка с длинной косой и с негодованием налетела на кадровика.

— Это урод не раз к нашим девушкам приставал! Пользовался, гад, что имеет власть!

— Галина правильно говорит, было такое.

— Надоели эти упыри из администрации!

— Сколько можно терпеть этих блатных! Как будто в старое время.

— Пора ректора призвать к ответу!

Высокий

мужчина пригвоздил взглядом кадровика к земле и обернулся к своему товарищу, стоящего в такой же светлой рубашке. Алена узнала в нем одного из пятикурсников.

— Николай, а что у вас тут в институте такое твориться? Где ваш студком и активисты?

— Ха, сидят, заседают! Там такие же! Бездельники! — выкрикивали студенты, а кадровик, пользуясь общим шумом, скрылся за их спинами.

— Дела — пробормотал высокий — это просто позор для института, Николай. Что будем делать?

— А что — парень уверенно тряхнул головой — Сейчас время закрытия учебного года, в институте полно студентов. Так что собираем собрание и голосуем за новый студенческий совет. Правильно, товарищи?

Дружный рев потряс своды старого здания, в коридоре уже собралось множество народу. Друзья подхватили Алену и также поволокли в общий зал собраний.

— Ну, раз ты начала, то от выступления не отвертишься — прошептал Николай — Тем более, у нашего секретаря есть дело и до тебя — заговорщески подмигнул он опешившей девушке.

В информационный век оповестить всех было делом нехитрым. Да и повестка для собрания оказалась очень уж злободневной. Далеко не всем в Институте Питания нравились некоторые местные нравы. Часть студентов, особенно москвичи, хотели, конечно же, просто спокойно закончить учебу и уйти на хлебные места. Но были во множестве и другие, смелые и инициативные молодые люди.

Часть старого студенческого комитета успела уверенно рассесться в небольшом президиуме. Рядом с ними сели представители ректора и администрации, некоторые из них особо выделялись мрачными лицами. Эти люди привыкли свои делишки обделывать без присутствия посторонних. Большой экран наверху показал зеленым фоном кворум собрания.

Первым попытался выступить старый председатель, но его быстро захлопали и на сцену бодрым шагом выскочил Николай.

— Товарищи! Час назад я стал свидетелем безобразной сцены, когда работник административного аппарата пытался ударить молодую студентку. Насколько я знаю, на него уже имеются многочисленные жалобы от учащихся. Почему наш студком позволяет администрации держать таких работников в институте?

Из зала раздались многочисленные выкрики, головы членов старого комитета поникли. Аудитория была сегодня явно не на их стороне. Представитель ректора попытался встать и что-то доложить, но его также захлопали. Видно у студентов давно накипело! На сцену выскочила русоволосая девушка с пылающими синими глазами.

— Ребята, я работал в комитете в прошлом году! Помните, как меня убрали оттуда под надуманным предлогом? Председатель студкома совсем не защищает наши права, он пляшет под дудку администрации! Вы давно его видели среди студентов? Это обычный карьерист!

'Правильно говоришь!

Долой состав! Давайте их всех переизберем, ребята. Сколько можно терпеть! Выбираем новые кандидатуры!' — раздавались выкрики из зала. Стало заметно, что многие студенты разбились по группам, в некоторых из которых что-то горячо осуждали. Часть же учащихся сидела тихо по краям зала, стараясь не бросаться в глаза, но таковых было немного. Могучая сила взбудораженного событиями коллектива заработала и теперь искала выход из положения. Николай ходил между рядами, выслушивая предложения студентов, сам, давая советы, а его высокий товарищ сел рядом с Аленой, которая радостно наблюдала за студентами.

Неожиданно про проходу прошел большой, тучный мужчина. Он забрался на сцену, и его узкое, волевое лицо обратилось к публике, по рядам тут же прошел неясный шепот.

— По какому поводу несанкционированное собрание? Кто дал вам право прерывать учебный процесс?

Громовой, грозный голос пронесся по залу, люди притихли. Все знали, что у ректора очень большие связи, и он не терпит самовольных действий помимо его ведома.

— Извините, но у нас студенческое собрание, извещать администрацию мы не обязаны по уставу — Николай смело повернулся в сторону сцены, а глаза ректора недобро сверкнули.

— При чем здесь устав, молодой человек? В нашем институте свои традиции.

— И все-таки будьте добры уважать мнение студентов — встал рядом с Николаем его более старший товарищ.

— А вы, собственно, кто будете?

— Я Роман Немирович, секретарь студенческого союза высших заведений Москвы. К нам давно поступали жалобы на вас, но действительность оказалась намного хуже. Не мешайте, пожалуйста, вести собрание.

Немирович поднялся в президиум и расправил плечи, но ректор, состроив злобное лицо, попытался перехватить инициативу.

— А вы в курсе, что эта студентка, которую вы так яростно защищаете, замешана в преступной деятельности? Хороший же вы секретарь, обычная необразованная выскочка!

В зале ахнули, обвинение от самого ректора прозвучало достаточно зловеще. У Алены перехватило горло. В былое время она бы ни за что не решилась противостоять такому высокому лицу, но пройденные недавно испытания закалили молодую женщину. Она смело поднялась наверх и подошла к ректору в упор.

— Вы обвиняете меня, вашу студентку? Даже не выслушав объяснения от правоохранительных органов и решение суда? Да что вы за человек! Я презираю вас!

Дородный мужчина невольно отшатнулся, такой шел напор энергии от этой невысокой, на вид хрупкой девушки. Алена повернулась к аудитории, сотни любопытных глаз обратились на нее. Передние ряды буквально физически ощущали идущую от нее ауру силы и справедливости, зеленые глаза заполыхали огнем. Она была прекрасна в своем праведном гневе, гордая и не сломившаяся.

— Пусть это и против правилам, но я скажу. Ради справедливости это, думаю, совершенно законно. Все-равно вы узнаете все завтра на новостных порталов. Да! Меня ложно обвинили, меня гнали по моей стране, как загнанного зверя! На меня даже покушались, и только верные друзья спасли меня от верной смерти.