ССГ 2

Богатикова Ольга Юрьевна

– Привет, Роберт.

Юноша вздрогнул и обернулся. При виде незнакомца его глаза испуганно расширились. Однако, окинув Алекса взглядом с ног до головы, парень успокоился и улыбнулся.

– Доброй ночи.

Удивительно, как благотворно действует на некоторых людей осознание, что перед ними стоит сказочник.

– Сегодня прохладно, да? – продолжал Ал. – Градусов пятнадцать, а то и больше. На этаком морозе околеть недолго. Хочешь кофе? Он еще не остыл, вмиг согреешься. Меня, кстати, зовут Алекс.

– Благодарю, - парень взял протянутый стаканчик и с наслаждением вдохнул

исходящий от него аромат. – М-м… Волшебство…

– На вкус он тоже не плох, - сказал Алекс, делая глоток из своего стакана. – Ты пей, не стесняйся. Погрейся изнутри. Без теплой одежды в такую ночь, наверное, не очень комфортно.

– Отчего же? – пожал плечами Роберт, отпивая свой кофе. – Вполне терпимо. Да и что мне холод? Я же бронзовый.

Алекс хмыкнул.

– Я тебя помню, - вдруг сказал юноша, еще раз окидывая сказочника взглядом. – Ты приходил сюда в полдень, верно? Вместе с тобой были еще трое – двое мужчин и очаровательная девушка – хозяйка магазина с Цветочной улицы.

– Все так, - кивнул Алекс. – Выходит, я был прав. Ты действительно живой.

– Не живой, а оживающий, - поправил Роберт, делая еще один глоток кофе. – Я – статуя, Алекс. Хотя и с секретом.

Они отошли от постамента к стоявшим неподалеку скамейкам. Роберт смахнул с одной из них снег.

– Откуда ты знаешь Марту? – поинтересовался Ал, усаживаясь на очищенное место.

– Я пару месяцев стоял неподалеку от ее магазина. Она славная девушка – несколько раз убирала мусор, который бросали возле меня прохожие.

– Так ты можешь перемещаться по улицам?!

– Ну да. Согласись, ужасно скучно все время стоять на одном и том же месте.

– Соглашусь, - кивнул сказочник. – Погоди! Выходит, это тебя мои друзья видели в разных частях города? Нет никаких одинаковых памятников, он на самом деле один, только мигрирует и меняет положение тела.

– Вот дела, - смутился Роберт. – Я и не думал, что мои передвижения кто-то заметит. Обычно на скульптуры никто не обращает внимания. Да, я перемещаюсь по городу. Мне нравится стоять на разных улицах и площадях. Я любуюсь пейзажами, наблюдаю за людьми. Это очень интересно.

– А твой постамент? Как же ты его перетаскиваешь? Он ведь большой и, наверное, очень тяжелый.

Роберт пожал плечами.

– Постамент – не проблема. Если постучать по нему определенным образом, он становится маленьким, и его можно положить в карман, - ответил он. – Или, к примеру, спрятать в кулаке. А потом вынуть в нужном месте и снова сделать большим.

– Круто, - оценил Алекс. – Слушай, как вышло, что ты способен оживать? Это все скульптор, да? Он был колдуном и зачаровал бронзу, из которой ты сделан?

Юноша грустно улыбнулся.

– Что ты, мой скульптор вовсе не был волшебником. Разве что, самую малость. Отец был талантливым человеком, вдохновленным и несчастным. Ты ведь знаешь, что я – точная копия его сына?

– Да.

– Он сделал меня таким не даром. Настоящий Роберт был отличным парнем – веселым, любознательным, очень добрым. К несчастью, у него имелось немало недугов. Он был слепым от рождения и страдал от болезни сердца, а в четырнадцать лет повредил позвоночник и

навсегда оказался прикован к постели. Отец воспитывал его в одиночку, Алекс. Любил всей душой, работал, как вол, чтобы заработать денег на еду и лекарства. Роберт умер, не дожив нескольких месяцев до своего девятнадцатого дня рождения, и это стало для его отца большим потрясением. После похорон он решил изваять в память о сыне статую – в полный рост, похожую на него, как две капли воды.

– Работал, судя по всему, с душой и полной самоотдачей.

– О да, - улыбка Роберта по-прежнему была грустной. – Скульптор потратил на бронзу все свои деньги, сутками не выходил из мастерской, едва не умер от истощения. Он хотел оживить сына, понимаешь? Увековечить в металле. Чтобы ему были нипочем горести и печали, чтобы он – другой он - мог делать то, чего был лишен при жизни... У скульптора получилось, Алекс. Я храню в себе все, что связано с Робертом. Я – почти как он, только вижу солнце и землю. Могу ходить своими ногами. Пусть по ночам и в пределах города, - это все равно лучше, чем холодная неподвижность. Сегодня же выяснилось, что я могу общаться с людьми. Знаешь, мне ни разу не приходило в голову заговорить с кем-нибудь из… ну… из настоящих. Вернее, приходило, но я не мог на это решиться. Знаешь, жить – это страшнее, чем кажется. А теперь есть надежда, что у меня могут появиться друзья.

– О, за друзьями дело не станет, - подмигнул Алекс. – Если хочешь, я могу время от времени тебя навещать. И не один, а с кем-нибудь еще. Например, с Мартой. Думаю, ей будет интересно с тобой поболтать.

– Правда? – восхитился Роберт. – Ты серьезно?

– А то! И, кстати, Роберт, как долго ты намерен жить на этом косогоре?

– Два-три дня. А что?

– Дело в том, что один мой знакомый художник очень хочет изобразить панораму, которая открывается с этой площадки, а твой постамент ему немного мешает.

Взгляд юноши стал озабоченным.

– Этой ночью я уже не успею перебраться на другое место, - сказал он. – Зато могу немного сдвинуться в сторону, чтобы не загораживать твоему другу обзор.

– Было бы здорово, - кивнул Алекс. – Эмиль этому наверняка обрадуется. Но твои перемещения могут заметить другие горожане.

– Ерунда, - махнул рукой Роберт. – Поверь, никто не вспомнит, где именно я стоял – в центре, слева или справа. Памятники двигаться не умеют. Не так ли, дорогой сказочник?

БИБЛИОТЕКА

Алекс почему-то считал, что в этом здании находится продуктовый магазин. Этакий мини-маркет, который во времена оны затесался между двумя многоэтажками, и продолжает работать, несмотря на засилье торговых центров и лавок с фермерскими продуктами.

Здание было кирпичным, с низеньким крыльцом и треугольной крышей, окруженное с трех сторон кустами сирени. Подобное сооружение парень наблюдал у дома Маргариты – каждый раз, направляясь к ней в гости, он покупал там мороженое или свежие булочки. Тем удивительнее было обнаружить, что его кирпичный собрат на самом деле не магазин, а библиотека.