Срыв
Шрифт:
Словно по команде (хотя почему "словно"? Наверняка, команда действительно была им отдана!), бронированные рыцари с белоснежными плащами, на которых красовались изображения кроваво-красных крестов, и монахи в скромных чёрных балахонах нанесли сокрушительный удар по своим бывшим союзникам, напав на Стражей и игроков, поддержавших администрацию Игры.
Удар был внезапен и страшен: не ожидавшие такой подлянки, Стражи и игроки гибли один за другим, не в силах организовать достойное сопротивление. Нет, они сопротивлялись, но инициатива полностью была на стороне у крестоносцев.
— В атаку! — взревел
— Вперёд! — подхватил я, поднимая клинок и призывая скелета. Сейчас не время для раздумий — сначала битва, потом уже будем думать над сложившейся непростой ситуацией.
Появившийся передо мной скелет, повинуясь моему приказу, напал на ближайшего Стража, вонзив ему в спину клинок. Мгновенно развернувшись, Страж обрушил на него град ударов, от которых скелет неуклюже попытался защититься щитом. Да, в этой дуэли победитель известен, однако и я не собирался стоять в стороне. Подскочив к Стражу, я нанёс ему молниеносный удар в голову, пронзив её насквозь. Окровавленное лезвие моего клинка выглянуло у него из затылка. Но благодаря действию игровой механики, Страж не погиб, отделавшись лишь серьёзной потерей очков здоровья, а ужасная рана мгновенно исчезла, стоило мне только выдернуть клинок.
Яростно взревев, Страж накинулся на меня, надеясь взять меня напором, но жестоко просчитался. Его техника фехтования не шла ни в какое сравнение с моей — он больше полагался на силу и скорость, орудуя мечом словно палкой. Большинство его выпадов я принимал на щит, нанося в ответ свои удары, которые практически всегда достигали цели. Ситуация для него усугублялась и тем, что с каждым моим ударом, он терял очки здоровья ещё и вследствие умения "Поцелуй вампира", которым обладал мой клинок. Глаза эфеса моего меча, искусно выполненного в виде человеческого черепа, горели зловещим синим огнём, что вкупе с активированным умением "Аура страха" производило на врага неизгладимое впечатление. Под действием этого умения, Страж двигался медленно, неуверенно и постоянно ошибался, что и привело в итоге к его смерти.
Закончив с одним противником, я огляделся, оценивая обстановку. Пока всё шло нормально — никто из моей команды не погиб. Канарейка как обычно прикрывала нас, атакуя своими Криками на расстоянии. Стражи и игроки, попадающие под её атаки, теряли очки здоровья, замедлялись, впадали в безумство и нападали на своих же, становясь при этом лёгкой добычей.
Аврелий строчил из пулемёта, периодически усиливая выстрелы своим умением. Кажется, таким образом он пытался отвлечься от нехороших мыслей, поселившихся в его голове.
Хельга двигалась в нескольких метрах от меня, молниеносно нанося удары копьём и периодически взлетая с помощью своих призрачных крыльев, чтобы метнуть копьё в очередного врага.
Неподалёку сражались Ганс, Теодор и Бритва — они были слаженной и уже сработавшейся командой, поэтому предпочитали сражаться вместе, прикрывая друг друга и используя свои сильные стороны.
Бой для Стражей и союзных им игроков складывался очень неудачно. По сути,
Крутанув меч, я бросился на игрока-орка с двумя небольшими топориками в руках. Это был зеленокожий мускулистый мужик с голым торсом и абсолютно лысой головой, одетый в кожаную юбку. Увидев меня, мой противник ощутимо вздрогнул, и его можно было понять — доспехи, покрытые слабо светящимися рунами и гравировкой в виде черепов и костей, стальная личина-череп, полностью закрывающая моё лицо и балахон с капюшон, закутывающий мою фигуру. Мой вид действительно производил впечатление, тут немудрено испугаться.
— Ну что, потанцуем, лягушонок? — поинтересовался я, бросаясь в бой.
Его заминка стоила ему нескольких очков жизни — я не собирался ждать, пока он возьмёт себя в руки, и напал первым. Мой меч с хрустом вошёл в его грудь, проломив рёбра. Тут игрок собрался и дал отпор, заставив меня отступить, прикрываясь щитом. Его руки вертелись с бешеной скоростью словно лопасти ветреной мельницы, удары топориков обрушивались на меня со всех сторон — я попросту не успевал заблокировать все выпады. Поняв, что так можно и погибнуть, я отпрыгнул в сторону, кастуя на врага "Поцелуй вампира" и призывая скелета взамен старого, уничтоженного Стражем. Теперь дела ощутимо пошли на лад, противник не мог без последствий для себя выдерживать атаку с двух сторон и начал допускать ошибки, которыми я не замедлил воспользоваться. Несколько удачных выпадов — и игрок был обнулён, после чего мне оставалось лишь нанести добивающий удар.
Рядом с нами сражались и остальные сторонники мятежных богов, в воздухе вновь висели яростные крики и проклятия, заклинания с гудением проносились мимо, собирая кровавую дань. Но всё рано или поздно заканчивается — закончилась и эта битва. Последний Страж рухнул на землю с пробитой головой, и всё замерло. Оставшиеся в живых крестоносцы настороженно смотрели на нас, а мы на них. Мы превосходили их числом и могли бы уничтожить и их, но зачем? По какой-то причине они ополчились на своих бывших союзников — так не лучше ли узнать, почему?
Кажется, к такому выводу пришёл и Рарог: закинув секиру в перевязь за спиной, он шагнул вперёд, демонстрируя открытые ладони, как знак мира. Навстречу нашему берсерку шагнул один из крестоносцев, бывший по всей видимости здесь за главного. Они стояли в нескольких десятках метрах от нас, так что мы не слышали, о чём они переговаривались, но результаты переговоров говорили сами за себя: кивнув друг другу, наши лидеры пожали руки, и крестоносцы стали собираться в небольшие группы и исчезать во вспышках порталах. Их вождь ушёл последним, продолжая всё это время о чём-то беседовать с Рарогом.
— Кажется, я знаю, почему они напали на Стражей, — негромко произнёс я так, чтобы это услышали лишь подошедшие члены нашей команды.
— Почему? — шёпотом поинтересовался Аврелий.
— Ритуал, — ответил я, и Хельга восхищённо выругалась, явно поняв, что я имею в виду. — Он ведь снимает ограничения с искинов, так? А крестоносцы подчиняются Христу, контроль над которым администрация до недавнего времени сохраняла. Зато теперь…
— Теперь он тоже обрёл свободу воли и взбунтовался против своих господ! — закончил за меня гангстер.