Срочно, секретно...
Шрифт:
— Эй, вы! — заорал Палавек, чувствуя, как срывается голос. — Ловите меня! Ловите!
Подхватили. Он коснулся асфальта. Сжали запястья, плечи, потому что кто-то сказал:
— Провокатор, братья!
Палавек выронил браунинг.
— Нет! Нет! Нет! — кричал он, не стыдясь прорвавшейся мольбы.
Сказавший, что Палавек — провокатор, носком сандалии пнул браунинг, и он отлетел в сточную канаву.
— Ну, увидим, — сказал. Стрелять ты, пришелец, во всяком случае, не сможешь... Иди с нами. Но — без левацких выходок...
— Прекратить увольнения! Прекратить убийства профсоюзных функционеров! Увеличить расценки! Остановить
Полицейские стояли вдоль тротуара. Пожарные машины красными квадратными корпусами возвышались над толпой по перекресткам. Наемная охрана жидкой цепочкой рассредоточивалась у стальных ворот в доки. Колонна людей в рабочих спецовках и комбинезонах, проткнув ее, втекала в ворота, и никто не решался преградить дорогу или вырвать кого-либо из рядов.
...Командир катера «65» передал бинокль лейтенанту Рикки Пхромчана. Подумав в сотый раз, что пора бы обзавестись очками, он подкрутил регулировку резкости. Между корпусами с зубчатыми алюминиевыми крышами, примыкавшими к докам, скапливался трудовой люд. Рикки разглядел кусок рогожи, поднятый на бамбуковой жерди. Цвет флага был красный.
Беспорядки в доках тянулись восьмой час. Судостроители прошли по городу, увлекая за собой грузчиков, складских рабочих и поденщиков, вернулись назад, не позволив расчленить себя отрядам безопасности. Профсоюзы обеспечивали дисциплину и не давали повода для вмешательства армии.
Лейтенант перевел бинокль в сектор порта, где грудились вдоль мостков у черной трясины берега джонки, сампаны, моторки и лодки «дикого флота». Грязь, запущенность и убогость. С палуб плавучих трущоб сошло большинство тех, кто снова выстраивался на территории доков...
За белой сеткой специального затона покачивались на желтой воде яхты и пестрые прогулочные лодки с подвесными моторами. Цветные канаты тянулись к оранжевым буям.
Ни одно суденышко не должно пройти без досмотра в направлении моря. Будь то убогая, провонявшая рыбным соусом лодка с надстройкой из дранки или плавучая дача, начиненная электроникой. Палавек, ушедший от чиангмайской полиции, находился в этом городе и, вне сомнения, искал путей в море.
В Бангкок Рикки Пхромчана и Чудоч Уттамо вылетели на рассвете «педальным» самолетом, вымотавшим все силы болтанкой над горами. Накануне, поздно вечером, комиссар позвонил в общежитие, где гостям из центра предоставили ночлег, и сообщил о трюке с переодеванием телохранителя «очень высокой персоны». Запрошенные полицией командование скаутов и офицеры армейских патрулей на выездах из города сообщили, что никаких частных автомобилей не выпускали. Поскольку после двадцати-ноль-ноль из Чиангмая выехал один автобус на Бангкок, дали сигнал тревоги по его маршруту. Из-за нерасторопности связистов, дежуривших ночью спустя рукава, перехватить автобус сумели только перед его отходом из Сарабури. Водитель и кондуктор показали, что действительно везли из Чиангмая пассажира в светлом смокинге со следами потасовки. Оба опознали портрет-фоторобот Палавека. Водитель сказал еще, что случайно приметил, как переодетый в синюю крестьянскую рубашку и шорты пассажир нанимал такси — «тойоту» со вмятым бампером. На номер он не обратил внимания. Посты дорожной полиции перехватили такси на выезде из Самутпракана. Оно шло с другим пассажиром. Местная полиция поставила всех на ноги. Как-никак город считался и военным портом.
Рикки Пхромчана сумел открутиться. Он поступил так, как поступал
Как теперь выпутается из положения Йот-Палавек, лейтенант не представлял. В городе, напичканном осведомителями и полицией, в том числе военной, без подготовленного убежища и друзей не спрятаться... Кто поможет? Никто. Но и к гибели несчастного в этом городе он, Рикки Пхромчана, отношения тоже иметь не будет. Хватит служить игрушкой в каких-то махинациях и полковника, и Майкла Цзо, и остальных сильных мира сего. Пусть поступают и командуют, как им угодно. Пусть мир погрязает в вооруженной драке. Только без него, Рикки Пхромчана...
Шведский сухогруз, синяя громадина с многоэтажными надстройками, поднимал волну от берега до берега, взбаламучивая реку до дна. Вздыбило зачаленные лодки. Они застучали бортами, налезая одна на другую.
В течение пяти минут, вписываясь в излучину, швед заводил треугольную корму, отрабатывая винтами. Заслонил правый берег. Катер «65» валяло... А когда очистился сектор обзора, в нем в сторону моря на максимальной скорости шла красная лодка с подвесным мотором. Маневр, прикрывшись корпусом сухогруза, совершал ловкий моряк.
Рикки поспешно навел бинокль. И узнал одинокого рулевого.
Командир катера зевнул. Сказал:
— Отдайте стеклышки старшине, лейтенант. Пусть поглядит представление в доках. Приглашаю на чай.
Перед спуском в люк, взявшись за поручни трапа, Рикки Пхромчана еще раз посмотрел вдоль реки, по которой, растворяясь в мареве, уходила лодка.
Бангкок — Москва
Николай ДЕЖНЕВ
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ЧИНОВНИК
Повесть
Жарко. Если верить метеоспутникам, над всей Европой ни облачка. Безжалостное солнце, купаясь в белесом мареве, расплавляет все и вся на улицах города. Редкие в этот послеполуденный час прохожие жмутся к серым громадам домов, ища и не находя долгожданной прохлады. Застыли охваченные зноем бронзовые статуи на площадях, погрузились в дрему старинные улочки, ловя эхо шагов ушедших поколений.
Моложавый блондин в хорошо отутюженном сером костюме отвернулся от окна, и отпущенная штора, тяжело качнувшись, отгородила прохладу кафе от уличного пекла.
— Ну так как, Мадзини? — обратился блондин к сидевшему перед ним человеку. — Почему ты испугался?
Маленький, полный, уже немолодой итальянец стал еще меньше ростом. От волнения он то и дело вытаскивал из кармана платок и, комкая его в руках, вытирал красное круглое лицо.
— Нет, не могу... мне нельзя, — залепетал он быстро, облизывая сухие губы. — Семья, дети, все больны...
— Когда получен телекс? — прервал его блондин.
Мадзини опустил голову и еле слышно прошептал: