Среди роз
Шрифт:
— Боже мой, да он поэт! — Томас улыбнулся другу, которому присягнул на верность. — Да, она прекрасна, милорд, — прекрасна как ангел, нежна и изысканна — даже чересчур для тебя, закаленного в сражениях рыцаря! Но развлечение, о котором идет речь…
Джон со смехом перебил его:
— Томас, ты женат на вдове с роскошными усами! Откуда тебе знать, как счастлив Тристан?
Тристан снова засмеялся. Томас был женат на дочери преуспевающего купца, и вправду уродливой, но при этом столь остроумной, что Тристан не питал к ней
— Чтоб тебе провалиться, Джон! — в сердцах выпалил Томас. — Если ты когда-нибудь женишься, если найдется женщина, способная увлечься таким смазливым мальчишкой, пусть она будет неприступна, как монашка!
Джон уже собирался дать Томасу отпор, но вдруг заметил, что Тристан изменился в лице. Рослый и привлекательный, он казался красавцем, находясь в хорошем расположении духа, но мрачный — внушал страх. Джон не раз мысленно благодарил небо за то, что принадлежит к сторонникам, а не к противникам этого человека.
Вот и теперь на лицо Тристана словно упала тень.
Проследив за направлением его взгляда, Джон мгновенно все понял.
Они подъезжали к деревне у границы владений Тристана. Сумерки сгущались, но даже в полутьме было видно, что дом на краю деревни сожжен. В вечернее небо поднимался дым.
Тристан, пришпорив коня, пустил его галопом. Моментально протрезвев, Джон и Томас последовали за ним. Возле сгоревшего дома Тристан спрыгнул с седла, склонился над телом старого крестьянина, прикоснулся к горлу несчастного и тут же отдернул руку. Кровь была еще теплой.
Джон и Томас спешились и подошли поближе. Тристан выпрямился и широкими шагами направился к дымящимся руинам. Догнав его, Джон с ужасом увидел, что кто-то, прежде чем поджечь дом, в ярости уничтожил всю обстановку.
Все трое одновременно увидели труп женщины. Тристан приблизился к нему и опустился на колено. Несчастную, раздетую донага, подвергли грубому насилию и бросили умирать в пылающем доме.
— О Господи! — прошептал Тристан. — Что это? Зачем? Эдит, жену Неда, простого крестьянина…
Джон и Томас увидели, что лицо Тристана исказилось от ужаса. Быстро подойдя к коню, он вскочил в седло. Потрясенные спутники поспешили за ним.
Бедных, ни в чем не повинных крестьян постигла страшная участь. Что же стало с обитателями крупных поместий?
Кони бешеным галопом понеслись по дороге, взрывая копытами осеннюю грязь. Вскоре все трое заметили еще один столб дыма, поднимающийся в ночное небо. Вокруг царило полное опустошение: крестьянские дома были сожжены дотла, ограды повалены, плодовые деревья сломаны, люди убиты.
Наконец Тристан приблизился к своему замку. Там, где только что протекала мирная жизнь, лежали трупы его воинов — даже на мосту через ров, в котором плавали лебеди, доставлявшие
Тристан содрогнулся. Прекрасные птицы лежали обезглавленные на берегу в лужах крови, олицетворяя собой ужас и смерть.
С искаженным страданием лицом Тристан спрыгнул с коня и бросился к капитану замковой стражи, истекавшему кровью на пороге дома. Упав на колени, Тристан приподнял его голову.
— Филдинг! Это я, Тристан. Ты видишь меня? Можешь говорить?
— Милорд! — прохрипел капитан, слабо пожимая руку Тристана. — Простите нас, мы не смогли… нас застали врасплох… Воины, воины в доспехах… без гербов, без знамен… Они ворвались в замок, выкрикивая имя короля! Они грабили, убивали, ничего не объясняя. Милорд…
— А что с миледи, Филдинг? Что с моей женой?
По щекам капитана заструились слезы.
— Не знаю.
Джон и Тристан побежали по коридорам замка. Повсюду царило молчание. И смерть.
Тристан споткнулся о труп одной из служанок Лизетты — молоденькой девушки, лежащей с высоко взбитыми юбками. Неужели ее тоже изнасиловали? Еще несколько мертвых и умирающих стражников распростерлись в лужах крови на полу.
— Лизетта! — крикнул Тристан, охваченный надеждой, отчаянием и смертельным ужасом. Перебегая из комнаты в комнату, он звал жену. Но ответом ему было только молчание.
И наконец Тристан ворвался в детскую — небольшую комнату рядом со своей спальней, где уже стояла колыбель, а в сундуках хранились шерстяные, шелковые и льняные детские вещицы.
Здесь он и увидел Лизетту.
Она склонилась над колыбелью, опустив, голову.
— Лизетта! — Имя жены Тристан произнес как мольбу. Его ноги приросли к земле, он застыл, стиснув кулаки, а потом метнулся вперед.
Поза Лизетты казалась такой мирной — может, она еще… Тристан рухнул на колени и заключил жену в объятия. Голова Лизетты запрокинулась, и он увидел на ее шее глубокую рану, оставленную ножом.
Его жену зарезали, как лебедей. Кровь, кровь… повсюду кровь…
— Лизетта! — Сердце Тристана разрывалось. Прижимая к себе жену, он оплакивал ее погубленную молодость и красоту.
Войдя в комнату, Джон застыл, парализованный страхом. Его друг обнимал мертвую жену, приглаживал ее волосы и покачивал из стороны в сторону, словно убаюкивая дитя. Кровь пропитала тунику и плащ Тристана, отороченный белым мехом горностая. Перед Джоном был человек, обезумевший от горя, и он боялся заговорить, хотя Тристану следовало сообщить еще одну чудовищную весть.
Внезапно в мертвой тишине прозвучал срывающийся голос Тристана:
— В чем дело? Что здесь произошло?
— У очага я нашел раненого Джеффри :Ментейта. Он говорит, что на замок напали без какой-либо причины, без предупреждения. Враги были беспощадны. Наши воины сражались отважно и яростно, но силы были неравны… — Джон осекся.