Среди монстров

Макгвайр Джейми

Папа шел по дороге в город. Мы едва достигли другой стороны холма, прежде чем папа зашипел на нас, чтобы мы спрятались. Мы отступили за деревом, стоя за папой, и он выглянул из-за него.

– Черт возьми, - прошептал он.
– Он переполнен.

– Почему так пахнет?
– спросила я, корча лицо от отвращения. Это было самое худшее, что когда-либо ударяло в нос. Это было похоже на запах обугленных грязных ног, скунса, и мускуса в одном лице.

Глаза папины оглядывали все вокруг.

–

Пахнет копотью .

– Чем?

– Разложившимся трупом после загорания. Они полны бактериями и застроенными газами. Когда они загораются, они выходят на воздух. Думаю, некоторые из зараженных, должно быть, попали под взрыв или пришли в огонь.

– Пойдемте, - прошептала Хэлли.
– Я не хочу оставаться здесь.

– Мы не сможем дойти до Красного Холма засветло, - сказала я.

– Согласен, - сказал папа.
– Мы просто пойдем по этой дороге и попытаемся попасть в первый попавшийся дом. Мы обязательно проникнем незамеченными, это означает быстро и тихо .

– Хорошо, папа, - сказала Хэлли тихим голосом.

– Давайте, - сказал он тихо.

Мы застряли в деревьях, а затем спустились в заднюю аллею линии домов.

Папа перепрыгнул забор двухэтажного дома, с деревянными рейками на окнах. Он попытался открыть заднюю дверь, но она была заперта.

Знакомый тихий стон пустил дрожь по спине, и я потянула Хэлли ближе, оглядываясь вокруг. Я не могла видеть, но оно видело нас - или, может быть, почувствовало наш запах.

Папа пошел к следующему дому, также двухэтажного. Наружные рейки были окрашены темно-зеленым, а на окнах были отвратительные коричневые ставни. Задняя дверь сразу же открылась. Он исчез внутри, и потом вышел обратно, махая нам рукой. Я помогла Хэлли перелезть через забор, а затем сама перепрыгнула. Мы побежали к задней двери.

Из забора прозвучал стон и я повернулась. Инфицированный мужчина в комбинезоне тянулся к нам через забор. Я посмотрела на папу, который отчаянно показывал мне войти внутрь, но я знала, что, если мы оставили эту тварь за оградой, он мог предупредить других о пище, и мы были бы в реальной опасности, очень быстро.

Я держала биту низко обеими руками, поворачивая ладони на ручке, когда я подошла к инфицированному.

– Дженна!
– прошипел папа.

Я ударила в первый раз, оглушая существо. Месяца разложения сделала его мягкими, его кожа и мышцы не защищают его кости. Я ударила его еще раз, и он упал.

– Что делаешь? Быстро иди сюда!

Я перепрыгнула через забор и ударила его еще пару раз, пока он не перестал тянуться ко мне. Я толкнула его ногой, а затем прыгнула назад через забор. Я побежала на полной скорости к двери, как будто что-то было за мной. Я закрыла за собой дверь, мое сердце выскакивало из груди.

– Что ты делала?
– прорычал папа.
– Пыталась убиться?

–

Они призывают друг друга, - сказала я.
– Если бы я оставила его там, он бы позвал других сюда, и если бы пришло достаточно людей, они могли опрокинуть забор и проникнуть в дом.

Папа опешил. Он подумал об этом на мгновенье.

– Хорошо сказано, малыш. Просто будь осторожна. Я собираюсь получить сердечный приступ, прежде чем мы дойдем до Красного холма. Вы знаете, что ваша мать сделает со мной, если я появлюсь без вас?

– Давайте просто не будем об этом, ладно?
– сказала я с улыбкой, по-прежнему тяжело дыша.

Папа обнял меня крепко. Он сделал глубокий вдох, а затем поцеловал мои волосы.

– Я рад, что ты со мной, малыш.

Глава 15

Папа немедленно начал проверять замки на передних и задних дверях, а потом поискал материалы, чтобы укрепить окна. Мы обыскали каждую комнату для чего-то, чтобы продержало наплыва инфицированных. Мы не повезло с деревянными планками, как в церкви или листами фанеры, как у Эйприл. Так что, мы использовали мебель и убедились, что все шторы были задернуты.

– Никаких фонариков или свечей без крайней необходимости, - сказал папа.

– Громко не разговаривайте. Нам просто нужно, продержаться ночь.

– Мне не нравится этот дом, - скулила Хэлли.

Папа осторожно прикоснулся к ее щеке кончиками пальцев.

– Мы будем спать наверху. Я положу хрупкие вещи вверху и внизу лестницы. Если что-нибудь постучит в них, мы услышим.

Нижняя губа Хэлли задрожала.

Я пошла на кухню, в поисках еды, и когда я открыла дверь кладовой, я ахнула.

– Папа!
– прошептала я так громко, как могла.
– Папа!

Он бросился ко мне, волоча Хэлли. Удивление осветило его лицо.

– Ого!

Кладовая была полна банками фруктов и овощей, риса, мясными консервами, картофельными чипсами, арахисовым маслом, соленьями, и водой в бутылках. Были две заплесневелые буханки хлеба и гнилые фрукты, но я не могла не остановиться глядя на картофель. Я протянула руку и потрогала один.

– Они по-прежнему хорошие! Я подняла пакет порошковой подливки.

– Картофельное пюре и соус!

Папа открыл холодильник.

– Я не верю в это. По-прежнему есть электричество!

Тогда, я уверена, у мамы тоже есть!
– Хэлли толкнула вверх свои очки, и продемонстрировал свои маленькие зубы.

Мы провели вечер, готовя еду и шепчась, обсуждая, как мама будет реагировать, когда мы появимся на следующий день на Красном холме. Обед состоял из картофельного пюре и подливы, залитой в темном соусе, и зеленых бобов. Мы давно так вкусно не ели.