Шрифт:
Лев Теплов
Среда Рея
Научно-фантастический рассказ
Рисунки Р. Авотина.
Из рассказов, поступивших на конкурс
Уважающий себя житель города Б. — небольшой европейской столицы — не пойдет
Молодой человек, который в этот вечер топтался на площадке лестницы в большом доходном доме, был одет в потертое пальто с поднятым воротником и действительно был небрит и не имел шарфа. Уже не раз, поднимая руку к звонку, он спрашивал себя: «Зачем я сюда приплелся?» — и каждый раз опускал руку. Но, услышав внизу чьи-то шаги, он торопливо позвонил.
— Здесь живет профессор Рей? — хрипло спросил он, обращаясь к двери, когда за ней поднялась возня и стукнул засов.
Дверь отворилась. Старик в черной шапочке, натянутой на всклокоченные седые волосы, растерянно глядел на юношу из темноты.
— Вы ко мне? Проходите, пожалуйста…
Пока гость раздевался, хозяин искоса поглядывал на него. Вдруг он заявил:
— Я вас, кажется, видел в университете. Ваше имя…
— Меня зовут Марк. Я учился на юридическом.
— Но я не юрист, а микробиолог и уже не преподаю. Так что цель вашего визита в столь позднее время мне не ясна. Может быть, вы… нуждаетесь?
— Это неважно. Мне сказали, что вам требуется человек для опасного опыта. Я готов. Терять мне нечего.
Профессор снял очки, потер их о халат и нацепил снова на крючковатый нос.
— Какого опыта, что вы городите? Опасного? Но ведь это запрещено законом, и вы, как юрист, должны знать это лучше, чем я.
— Ну что ж, тогда я пойду, — устало сказал Марк. — Выходит, я и науке не нужен. Прощайте! — он круто повернулся, но профессор ухватил его за рукав:
— Постойте, куда же вы? Пройдите в библиотеку, посидим…
Они вошли в небольшую комнату, где книги, старые журналы и бумаги были в беспорядке навалены на полках, на столе и прямо на полу. Расчистив место, хозяин усадил Марка на диванчик и принялся суетиться у стола.
— Куда это вы собрались? — смущенно ворчал он. — Бросаться вниз головой с Королевского моста? Это вы всегда успеете. Мост стоит триста лет, постоит еще, по крайней мере, до утра. Вот я согрею кофе, потолкуем, а там будет видно.
Марк сидел, сложив руки на коленях, и смотрел в пол.
— Так, так. Стало быть, материальные затруднения? И еще что? Женщина?
— Невеста. Но это неважно. Она оказалась не такой, как я думал.
— О, это бывает часто, — почти обрадовался профессор. — Я, знаете, сам не однажды испытывал в молодости нечто подобное. Они всегда оказываются не такими, как мы думаем, — одни хуже, а другие лучше.
Марк промолчал. Профессор выжидательно посмотрел на него и продолжал:
— Вот вы пришли, чтобы я вас уморил для пользы науки. Стало быть, вы верите в науку. А в счастье вы верите?
— Какое может быть счастье? — горько усмехнулся Марк. — Может быть, оно и есть, да не для нас. Мы живем по неписаным волчьим законам: интриги, зависть, обман… Четыре месяца я был совсем без работы, а теперь таскаю тюки на пристани. Каждый день, вставая, я должен заботиться о куске
— Вы обиделись на жизнь? Стыдитесь, юноша, — сказал Рей, значительно подняв палец. — А ведь вы могли бы сочинять справедливые законы или что-нибудь в этом роде…
Марк не отвечал. Он оглядел комнату — одни бумаги. "Небогато живет старик, — подумал он, — даром что знаменитость. Вот взялся воспитывать, утешать. Обычные песни».
Марку была неприятна уверенность старика, и он думал о нем почти с ненавистью. Не стоило приходить сюда, глупо вышло. Старик зарылся в старые книжки, пожалуй и во сне видит одних бактерий.
— А вы, профессор Рей, счастливы? — спросил Марк. — Я вижу, ваши микробы плохо вас обеспечивают.
— Да, мой друг, — вздохнул Рей, — чистая наука в наши времена не дает доходов. Вот если бы я занялся заказами военных, разве у меня такая была бы лаборатория, как сейчас? Вы слышали о Дрейдене? Когда я учился, он был у нас самым бестолковым. Болтун и распутник. Он построил какой-то смертоносный снаряд и теперь благоденствует. А Климер! Помню, как мечтали мы с ним о лучшем устройстве мира… Теперь у него подземная лаборатория, он испытывает там все виды лучевой болезни, возникающей при атомном взрыве… Я же вынужден все делать на собственные скудные средства. Чахоточная обезьяна из зоопарка, нужная для опытов, стоит мне почти двухмесячной пенсии. Но я счастлив. В работе над энзимами столько волнения, столько прелести…
— Простите, я слышал, что вы работаете над ферментами?
— Это одно и то же.
Марк покраснел, уличенный в невежестве.
— Вы не можете себе представить, — продолжал Рей воодушевляясь, — как это интересно! Вообразите, что в самых недрах вещества идет реакция, сталкиваются внутренние силы, идет перегруппировка молекул и атомов. Вещество пересоздается по незыблемым законам, и кто, казалось бы, может вмешаться в это кипение, которое не только не увидишь ни в один микроскоп, но и представляешь себе лишь в отвлеченных символах? Но вот я помещаю рядом кроху другого вещества — и все меняется: силы многократно умножаются, молекулы скачут на свои места, как блохи, если до того они едва плелись. А эта волшебная кроха — она ведь не расходуется и не растет, она не изменяется — словом, стоит в сторонке. Она действует тем, что существует. Это катализ. Даже в простейшей неорганической химии катализ — это чудо, а что же сказать про катализ веществ жизни! Раньше полагали, что катализатор хоть на время вступает в реакцию, дает промежуточные соединения, а потом восстанавливается. Но нет, это не подтвердилось. Наша кроха действительно не меняется, все изменяя вокруг себя… Так вот, энзимы — это и есть катализаторы органических процессов, самые удивительные вещества жизни…
— Они живые?
— Нет, но они на грани жизни. Это еще вещество, но не существо. Русский чародей Павлов давно уже говорил, что энзимы — это белки, но тогда мы не верили. Теперь факты убедили всех, что это так.
— Я все же думаю, — упрямо возразил Марк, — что при деньгах и без энзимов можно прожить.
— Напрасно. Вы, наверно, слышали про витамины? А для чего организму витамины, вы не знаете? Чтоб из них строить энзимы. Вы можете получать лучшую пищу — белки, жиры и углеводы, но если в пище нет мельчайших животворящих пылинок витамина, энзимы неактивны, процессы расстраиваются и организм погибает.