СРЕДА ОБИТАНИЯ

Мацумото Сэйте

— Я хотел бы ему лично сообщить об этом.

— В таком случае ничем вам помочь не могу.

— А вы секретарь президента?

— Да.

— Наверно, вы в курсе некоторых личных дел президента.

— Да… — Окуно начал догадываться, что произошло какое-то происшествие, касающееся Идохары. Может, в отсутствие Идохары его шофёр попал в аварию?

— В таком случае информирую вас, что нами задержана женщина, которая ссылается на знакомство с вашим президентом. Мы хотели бы получить от него подтверждение.

— Как её зовут? — Окуно сжал побелевшими

пальцами карандаш. Он подумал вначале, что речь идёт об одной из знакомых Идохары, которая, попав в аварию, назвала его имя, надеясь с его помощью облегчить свою вину.

— Её фамилия Такамура. Говорит, что она киноактриса.

— Да, она действительно знакомая господина Идохары. А какое нарушение она совершила?

— Пожалуй, это можно назвать серьёзным преступлением.

— Преступлением?!

— Да, она совершила поджог в салоне «Аллилуйя», который находится на Гиндзе в здании Восточной сталелитейной компании. Сгорел образец заграничной материи стоимостью более сорока тысяч иен. Она пыталась поджечь и другие образцы, но ей, помешали служащие салона и покупатели.

— Не может быть! — воскликнул Окуно. Он не мог поверить, что Минако пошла на такое преступление. Но начальник сыскного отдела назвал её настоящую фамилию, не артистический псевдоним, а её знали очень немногие. По всей видимости, поджог всё же совершила Минако.

— Эта женщина и сейчас находится у вас в участке?

— Да, мы её задержали до выяснения обстоятельств. Она очень возбуждена. Видимо, по какой-то причине она хотела свести счёты с владелицей салона.

— Не назовёте ли вы фамилию владелицы салона?

— Фукусима. Между прочим, она не может понять, почему актриса совершила преступление. Она сказала, что видит Такамуру впервые и прежде никогда с ней не встречалась.

— Госпожа Фукусима тоже сейчас находится у вас?

— Нет. У нас не было причин вызывать её в участок. Поэтому мы ограничились показаниями, которые она дала у себя в салоне.

— Понимаю.

— Прошу вас доложить о случившемся вашему президенту. Мы хотели лишь уточнить, действительно ли он знаком с этой женщиной. Сообщите ему, что следствие будет продолжено.

— Благодарю вас. — Окуно опустил трубку и задумался. С какой целью Минако совершила это? Ведь поджог — тяжкое преступление и будет иметь серьёзные последствия. И почему Минако ненавидит владелицу «Аллилуйи»?

Окуно довольно часто приходилось бывать у Минако: по поручению Идохары он доставлял ей деньги, письма, заказывал билеты, если Идохара с ней отправлялся в поездки. Вот и недавно он забронировал номера в гостинице, когда Идохара с Минако поехали в префектуру Нагано на горячие источники. По ряду признаков Окуно стал догадываться, что в последнее время Идохара охладел к Минако и отношения между ними испортились. Когда Окуно передавал ей от Идохары деньги, она нередко жаловалась на своего покровителя, язвила на его счёт и всё допытывалась, нет ли у Идохары другой женщины? Окуно её успокаивал, говорил, что не верит, будто у Идохары появилась новая любовница. Честно говоря, он и не знал

об этом, хотя и был личным секретарём.

Окуно предположил, что именно владелица «Аллилуйи» стала новой любовницей Идохары, иначе зачем бы Минако устраивать поджог в её слоне? Он хотел даже расспросить об этом Нэмото, но того не оказалось в конторе…

Прежде всего надо было сообщить о случившемся Идохаре. Окуно взглянул на его записи в календаре. На этот час у Идохары была назначена встреча с председателем политического комитета правительственной партии. Он сразу же туда позвонил. Ему ответили, что Идохара уехал минут двадцать назад. Далее в календаре значилась встреча с начальником одного из департаментов Министерства торговли и промышленности. Оттуда ему ответили, что Идохара пока не появлялся. Наверно, он ещё в пути, подумал Окуно и сказал:

— Как только господин Идохара приедет, попросите его позвонить в контору.

Окуно не на шутку разволновался. Даже если Минако подожгла всего лишь один образец материи, её всё равно могут привлечь к суду, а это чревато очень серьёзными последствиями. Печать и радио поднимут шумиху, поскольку дело касается киноактрисы. Окуно представил, как имена Идохары и Минако будут упоминаться рядом в газетах по радио и в телепередачах. При одной только мысли об этом у него выступил на лбу холодный пот.

Зазвонил телефон. Окуно обрадовано схватил трубку, решив, что звонит Идохара.

— Я Синами, — послышался в трубке хрипловатый голос.

— Слушаю. — Окуно невольно поклонился, держа трубку у уха.

— Господин Идохара на месте?

— Нет, он недавно уехал по делам.

— Куда? — В голосе Синами чувствовалось нетерпение.

— У него намечена встреча с председателем политического комитета правительственной партии.

— Значит, он сейчас там?

— Оттуда сообщили, что он уехал несколько минут назад. Затем он должен посетить Министерство торговли и промышленности…

— Вы уверены, что он поехал в министерство?

— Так помечено у него на календаре.

Честно говоря, у Окуно никакой уверенности не было. Идохара нередко менял свои намерения, не извещая его об этом.

— Какое невезение, — вздохнул Синами.

— У вас к нему что-нибудь срочное?

— Чрезвычайно! При первой возможности прошу немедленно связать меня с ним. — Голос Синами дрожал, и в нём не чувствовалось обычной внушительности.

— Сделаю всё возможное.

— Прошу вас, дело действительно не терпит отлагательства.

Что-то случилось, подумал Окуно, кладя трубку. Раз звонит Синами, значит, это связано с делами компании. Но прежде надо сообщить Идохаре о Минако. Окуно вновь позвонил в министерство, но там ответили, что Идохара ещё не прибыл.

— Кажется, он вообще не собирается нас посетить, — сказал секретарь начальника управления министерства.

Окуно растерялся. На всякий случай он позвонил Сёдзи и Рёсабуро, но и те ничего не знали. Снова позвонил Синами.

— В министерстве Идохары нет, — сказал он. — Вам удалось с ним связаться?