Среда обитания
Шрифт:
Гранд с экспертом переглянулись. Кассель хмыкнул, Конго ткнул в браслет, прищурился, рассматривая возникшую в воздухе таблицу, и хмуро буркнул:
– Мозги прокисли, Крит? В реестре нет такой компании.
– А бляха есть, – отпарировал я. – Бляха, обруч без эмблемы и разрядник. Еще – моя обертка с дырами от излучателя. Ну и, конечно, труп. – Бросив изучать колпак, я поглядел на Конго. – Кто-нибудь знает, что вы собираетесь нанять Охотника? Скажем, меня?
Кассель нервно заерзал в кресле.
– Что
– Цену набивает. Большой мастер!.. – пробормотал Конго, но вид у него был очень неуверенный. Он повернулся ко мне: – Когда и где в тебя стреляли? Кто и почему? Докладывай! Живо, а то гарбич выбью!
Я доложил во всех подробностях, и не успели мы закончить с этой темой, как к месту происшествия был выслан скаф. В оперативности Конго не откажешь! Дело знает и Службе предан до часа эвтаназии. Был бы нравом поприятней и щедрее – лучше не сыскать патрона!
Труп, разумеется, нашли. Куда ему деться, покойнику, из коридора, где червь не проползет?
Выслушав рапорт патрульных и поглядев на рыжего, Конго совсем помрачнел и, отключив браслет, уставился в стену камеры. Потом поглядел на меня. Так поглядел, как будто рыжий был нанят мной с известной целью – выдоить из ОБР монеты.
– Ну, пальнули тебе в спину… Случается! И в Тоннеле случается, и в подлеске… Мало ли там бродит оттопыренных капсулей!
Я подскочил на сиденье, чуть не треснувшись лбом о колпак.
– Капсуль! Во имя Пака, досточтимый! Капсуль в шелковом фантике от Пармы! С бляхой и обручем без клейма! Мы что, тут в шост играем?
– Бляха и обруч в твоем патменте? Принесешь! – распорядился Конго, затем подумал, помрачнел еще больше и проскрипел: – Восемьдесят!
– Троих уже в Отвалах потеряли, – заметил я, подмигивая Касселю. – Я мог стать четвертым. Тоннель, конечно, не Отвалы, но…
– Девяносто!
– Сто!
– Чтоб Купол на тебя обвалился, потроха крысиные! Сто, если что-нибудь найдешь!
Вот это уже разговор! Ну, а найти – найду… Еще не случалось такого, чтоб я искал, да не нашел. Года три назад Чогори, один из грандов Первой Алюминиевой, задумал прогуляться по Отвалам и напоролся там на шайку дикарей. Я и его нашел – правда, по частям: голову – отдельно, руки – отдельно. Все остальное уже сожрали.
Пока я пытался припомнить, скольких манки уложил и покалечил в той кровавой экспедиции, гранд с экспертом вполголоса шептались. Кажется, даже спорили: Кассель настаивал, а бывший мой патрон как будто возражал. Но не слишком энергично; когда он берется за дело по-настоящему, его не переспоришь.
Наконец они сошлись на чем-то, и Конго сделал знак рукой.
– Завтра с экспертом Касселем отправишься в Кив, изучишь ситуацию на месте. Дней на пять-шесть… В Отвалы там заглянешь, в щели и древние штреки… Потом вернешься и поищешь здесь.
– Как утверждает
Конго побарабанил пальцами по браслету, угрюмо насупился и сообщил Касселю:
– Теперь понимаете, партнер, почему я выгнал этого типа? Работа еще не начата, а он уже лезет с собственным мнением… Слишком резвый! – Он вперился в меня, топнул ногой и прорычал: – Едешь в Кив! На полную пятидневку! Выполнять, легат!
Не люблю, когда мной командуют. С другой стороны, пятидневка – это пятьсот монет, и, надо думать, без большого риска. Ну, полазаю в Киве по Отвалам, потолкаюсь среди диггеров… Может, что-то и узнаю.
Кончалась третья четверть, когда я покинул ствол «Хика-Фруктов». Летели мы не спеша – допинг, в котором меня поджидала Эри, был в соседнем секторе, и Пекси еще помнил дорогу к ней. Однако, сидя на его спине, я не пытался потревожить прошлое, не строил догадок о том, зачем понадобился Эри, не думал о новом контракте, о предстоящих поисках и путешествии в Кив. Меня занимали другие мысли.
Слишком уж Конго помрачнел, увидев рыжего… Случай, в общем, рядовой – стреляют и в подлеске, и в лесу, по самым разным поводам: ревность, зависть, перебор с «разрядником», свары из-за женщин или, к примеру, из-за ставок на тараканьих бегах. Вполне возможно, что этот рыжий оттопырился и позавидовал мне черной завистью: сидит, мол, тип в компании приятелей, деликатесы жрет и тискает девицу в голографической обертке – то есть, прямо скажем, без всего… Хотя стрелял он так, как оттопыренные не стреляют – руки точно не дрожали.
Ну, не в рыжем суть, а в Конго! Увидел, помрачнел и сразу согласился отвалить монету… Пусть не сразу, но без особых споров, что не в его характере – он хитер, прижимист и упрям. Однако уступил… С чего бы? Мне показалось, что Конго чувствует себя виновным, и этот выгодный контракт являлся компенсацией. Небывалая щедрость! А кроме того, поездка в Кив… Гниль подлесная! Зачем таскаться в этот Кив, не лучше ли начать с родных Отвалов? Но – приказано… очень настоятельно приказано, с топотом и рычаньем… Так, словно меня хотели убрать из Мобурга.
Одолеваемый такими мыслями, я приземлился под стволом 3073, на переходе у третьего яруса, слез и зашагал к допингу. Роскошное заведение этот «Сине-Зеленый»! Тянется от ствола к стволу, и за прозрачной стенкой видны диваны и столы в уютных нишах, старинные лампы из бронзы, шеренга раздаточных автоматов и пол из синих и зеленых плиток. Над каждым диваном и столиком – древесные ветви с огромными листьями и яркими цветами, а потолок – голубой, и что-то плавает на нем помимо светового шарика, изображающего солнце. Что-то такое белесое, округлое, пушистое… Конечно, голография.