Сражение за будущее
Шрифт:
В свою очередь Дубровин тоже ровно относился к этому факту. Еще во времена СССР в конторе было немало господ вроде условно покойного генерала Калугина, но в Россиянии сотрудничество людей его уровня с иностранными спецслужбами стало более правилом, чем неким необычным явлением. Кто головой, кто жопой чувствовал глобальный распад советской системы, люди в больших погонах искали «крыши», уже сами путаясь - двойные, тройные или даже более того они агенты. Некоторые умудрялись одновременно налаживать сотрудничество и с китайскими, и с американскими товарищами, в последнем случае умудряясь дружить и с ЦРУ, и с армейской разведкой - то есть организациями, противоречия между руководством которых, на порядки
Иван Николаевич был человеком попроще, попавшим в поле зрения КГБ СССР еще в восьмидесятые. Тогда в преддверии борьбы с пьянством в ведомстве господина Либермана-Андропова была еще борьба с восточными единоборствами, которыми господин Шумалинский немного увлекался - тренировал мальчишек, сам даже на Восток катался. Ну и в рамках борьбы с такими несознательными гражданами однажды ему было сделано стандартное предложение, от которого сложно было отказаться: или 15 лет за противозаконную деятельность, отягощенную нанесением тяжких телесных повреждений полезному члену социалистического общества, пытавшегося снять шапку с господина Шумалинского, или - добровольное сотрудничество с органами охраны советского конституционного строя. Иван Николаевич подумав, и посовещавшись с членами своей немалой питерской общины, выбрал второе.
Однако, несмотря на все старания, советский конституционный строй распался, и так получилось, что кураторы господина Шумалинского внезапно стали просителями: как оказалось - Иван Николаевич к тому времени долго и видимо плодотворно сотрудничал со спецслужбами государства Израиль. Он туда даже не раз съездил на стажировку. Самому появлению этого государства КГБ СССР, называвшееся тогда НКВД или МГБ, чинило всяческие препятствия: не пускало туда евреев, помогало зачем-то стремившимся туда арабам. Ситуация была более чем странная, поскольку еще в те времена, когда КГБ СССР называлось ОГПУ - от евреев там было не продохнуть. Кадровый состав немного изменился в 1937-м году, о чем до сих пор стенает «демократическая» общественность, однако верхушка осталась та же - равно как и верхушка Политбюро ЦК КПСС, где товарищи с русскими фамилиями типа Андропов были либо сами потенциальные репатрианты маленькой замечательно страны на Ближнем Востоке, либо имели жен и детей - потенциальных репатриантов. Зачем было срать на голову своим же соплеменникам, для Дубровина оставалось загадкой. Собственно этот вопрос был, похоже, неразрешимым и для самих евреев.
На прошлой встрече с Дубровиным Шумалинский вскользь коснулся этой темы, приведя серьезные факты на предмет родословной Либермана-Андропова, родословных жен некоторых советских Генсеков и россиянских президентов.
Поздоровавшись, Дубровин удобно расположился в легком пластиковом кресле - так, чтобы удобно было наблюдать за входом.
Подождав, пока официантка примет заказ и отойдет, Шумалинский сразу перешел к интересующей Дубровина теме.
– Вчера я имел беседу со своими друзьями и мне разрешили поделиться с вами информацией. Но сначала хотелось бы узнать, что обо всем происходящем думаете вы?
Выдержав небольшую паузу, Дубровин коротко изложил свои мысли:
– Я думаю, что история с убийством Боговикова и последующей «местью» Рустамову - это спектакль, рассчитанный на внешний просмотр и последующее оправдание закручивания режимом гаек. На носу «выборы» без выбора, власть очень беспокоит вопрос явки, вопрос общественных настроений после так сказать «избрания». Настроения в России сегодня формируют русские националисты, это единственная реальная и политически активная сила в обществе, хотя ещё аморфная, не слившаяся в структуры.
– Классическая ситуация, - хихикнул Шумалинский, - низы не хотят, а верхи не могут.
– Да, - согласился Дубровин, - Но могут, другое. Могут, открыто закрутить гайки, рассадив по тюрьмам одних и тщательно переписав других. Могут заблокировать средства коммуникации, могут закрыть все просветительские русские средства информации. Много что могут. Но для этого нужен повод. Не удивлюсь, если завтра какие-то «радикальные националисты» начнут пускать под откос поезда и взрывать автобусы с бабушками.
– Вы правы, - Шумалинский согласно кивнул, - Нет ничего нового под Луной. Мы подобные вещи проходили в Израиле - там тоже англичане одно время вешали на еврейских экстремистов всех собак, но, тем не менее, вынуждены были умотать на свой островок. Но это так, к слову. Вы, полагаю, уже информированы о моем роде занятий здесь?
– Шумалинский извиняющее улыбнулся.
– Исчерпывающе.
– Это хорошо. Поэтому, видимо, для встречи с вами и был выбран я, чтобы после нашей первой беседы вы не сильно ломали голову с наведением обо мне справок. Вы доверяете этим данным?
– Вполне, - Дубровин повернулся к официантке, принесшей заказанное кофе.
– Это правильно. Мои друзья были очень расстроены, если бы вы расценили сказанное мной как бред выжившего из ума старого еврея. На самом деле и мне эта информация сначала показалась бредом, но к несчастью для моего народа всё происходит на самом деле. Для нас, для моих друзей очень важно чтобы ВАШИ ДРУЗЬЯ тоже отнеслись к сказанному мной со всей серьезность.
– Шумалинский сделал ударение на «ваши друзья» и замолчал.
Дубровин сосредоточенно крошил сахар в кофе. Теперь кое-что уже понятно - им нужен Озеров и на него у Массада нет доверительных выходов. Нет, в конторе полно, конечно, работающего на Израиль говна - но с говном Озеров старается рядом не находиться рядом, даже когда случай сталкивает их в коридоре. А явись к нему Шумалинский или кто-то еще, под тем или иным предлогом - благо представители иностранных спецслужбы шныряли и по коридорам ФСБ как у себя дома - Дубровин даже не знал, чем могла закончиться тупая встреча ребят из Массада со строптивым русским офицером, даже пенсионером.
– Не беспокойтесь, - перехватив тревожный взгляд Дубровина, скользнувший по стене, Шумалинский легонько пнул носком ноги стоящий под столом кэйс, - здесь уже всё работает. Мы знаем, что здесь могут быть и, скорее всего, есть микрофоны и совсем даже не обязательно конечный пункт передачи их сигнала находится на Лубянской площади. Но с этой электроникой мы можем разговаривать абсолютно спокойно. Она давит всё, во всяком случае, исходя из того бюджета, который слушатели могли бы выделить на оборудование этого заведения.