Сражение за будущее
Шрифт:
– Я, думаю, знаю, каким образом всё сделать!
– Тогда присядь и расскажи, - Дубровин пододвинул стул.
Расположившись на мягком стуле, Лада склонилась над распечатками имевшихся на данный момент чертежей здания - явно неполных, но в общих чертах отражающих его конструкцию, в части несекретных уровней.
– Это предположительно квартира - Лада указала пальцем на одну из распечаток, - просто специально спроектирована для наших целей! Вот здесь и здесь, - палец Лады быстро обежал схему, - находятся вентиляционные каналы. Мы установим возле них беспроводные жучки, нужны, по меньшей
Присутствующие удивленно переглянулись.
– Объясни попонятнее, - предложил Дубровин.
– Да, и думаю надо вызвать Надея.
Через пару минут, лицо слегка сонного волха, появилось на большом экране на стене.
Идея с жучками - это первое, что сегодня обсуждалось, но Дубровин вынужден был всех разочаровать, объяснив, что на сегодняшний день не существует надежного способа выделить нужный звуковой сигнал из сопутствующих исскуственных и естественных шумов, превосходящих его по силе на порядки, если жучёк расположен далеко. Вдобавок глушилки, а они давили весь эфир в здании, всё забьют. Нельзя будет передать информацию.
– Я только что пообщалась в сети кое с кем, - Лада победоносно осмотрела свою небольшую аудиторию, - есть четырёхканальные радиожучки всенаправленного действия с умением снимать информацию на дистанции через твёрдую среду. Это первое. Второе ребята разработали частотный алгоритм, которому не страшны глушилки. Сигнал от жучков поступает на небольшой приёмо-передатчик, который мы тоже спрячем в этой квартире, а он уже в свою очередь передаст данные за пределы здания тоже по специальному алгоритму. Ни засечь, ни подавить нельзя.
– Но зачем четыре канала, - переспросил Дубровин, всё остальное было очевидно. И непонятно.
– Главная, как мне объяснили, проблема - это нейтрализовать электронные глушилки и шумы в здании: работу лифтов, насосов, элеткроинфраструктуры. Далее сейсмические и атмосферные шумы, естественные звуки в квартире вроде включенного холодильника - и так далее. Поэтому должны быть две группы приборов по разнам сторонам, сканирующие среду по направлению друг к другу. Надо только их поставить грамотно. Два канала мы используем для слежения за нужными нам звуками, еще два - а еще лучше в четыре раза больше - нужны для ликвидации фонового шума.
Дубровин улыбнулся:
– Это невозможно. У нас этой проблемой занимался целый научно-технический отдел. Кода я поступил на службу - они её уже давно на тот момент решали, а когда я уходил - проблема так и не была решена, хотя отдел разросся до размеров института. Не-воз-мож-но!
– торжественно закончил Дубровин, четко выговаривая каждый слог.
Лада кивнула, соглашаясь:
– Многие пытались решить эту проблему, в том числе с помощью теоретической математики. И никто не добился результата. Служба электронной безопасности этих людей не хуже вас информирована об этом, потому, так же как и вы даже не подозревает о возможности прослушки. Тем не менее, один головастый парень из АНБ США решил проблему. Просто анализ немного усложняется, разбиваясь на два этапа. Первый этап - сбор с уже установленных микрофонов фоновых шумов и частот радиоподавления. Всё это регистрирует специальный софт, выясняющий все особенности помех - они ведь стабильны, не так ли?
Дубровин утвердительно качнул головой:
– И потом это программное обеспечение как-то нейтрализует шум?
– Да. Меняет фазу по особым
– Ну и, - Войдан озадаченно взглянул на Ладу, - где этот башковитый парень? У Прави нет никого в Агентстве Национальной Безопасности Соединенных Штатов.
Дубровин невесло улыбнулся.
Лада пожала плечами:
– Он нам и не нужен. В Новосибирске живет другой башковитый парень, который как-то случайно залез в компьютер к этому парню из АНБ - они там, в чате что-то не поделили. Всю работу американец делал дома, в качестве личной инициативы. АНБ наложило на всё лапу секретности только по завершении, когда программер решил похвастаться своему боссу.
– Ты хочешь сказать, что этот твой приятель может нам сбросить эти разработки?
– Надей, на мониторе, до этого молча и крайне заинтересованно слушавший Ладу, удивленно поднял брови?
– Что он за это хочет?
– Дубровин сразу перешел к практической части вопроса.
– Ну, - Лада загадочно улыбнулась, посмотрев на Дубровина, - у него там кое-какие проблемы с вашими козлами. Если вы поможете их уладить - он готов это всё перебросить.
Войдан вопросительно посмотрел на Дубровина.
– Я поговорю с Озеровым, у него, кажется, есть кто-то в Новосибирске. Если этот парень только не пытался похитить коды запуска баллистических ракет, то, думаю, мы его отмажем.
Выслушав ситуацию хакера, Дубровин твёрдо обещал помочь разрулить проблемы Новосибирского «Смита» - под этим ником его знала Лада, а тот в свою очередь поделился программой, цены которой по видимости и не представлял. Московская Правь помогла с оборудованием, и оставалось только его разместить, в квартире придурковатого старого маразматика, проживающем на последнем, как он думал этаже.
Академиков Войдан не любил, хотя не любил - это было немного не то слово. Он их просто глубоко презирал - как, собственно, и сами они друг друга. Будучи еще студентом Олегом Власовым, Войдан как и все студенты с большим пиететом относился к академическим и прочим регалиям, пока однажды один его немолодой уже преподаватель не поведал группе будущих хирургов историю как лечил себя от аппендицита Василий Колесов - русский абдоминальный хирург еще старой школы, ученый с мировым именем, сделавший его как раз на исследовании проблемы острого аппендицита и связанных с ним осложнений. Когда Колесов поставил однажды этот диагноз себе и под дверями его кабинета выстроилась целая очередь учеников-академиков, рвавшихся спасти его лично - доктор чуть ли не в пижаме драпал от них из окна, пробираясь к вокзалу. Там он сел на электричку, вышел на первом попавшемся полустанке и как рядовой советский гражданин с болящим животиком пошел в местную поликлинику - где его от академиков и спасли. А другого академика - господина Королева - академики зарезали.
И таких историй у Войдана была масса, самой грустной из которых была история про директора станции техобслуживания ВАЗа - очень важной фигуры по советским понятиям. Мужик возглавлял ВАЗ в родном городе Войдана и был фигурой достаточно известной, потому когда попал в больничку - его все сразу узнали и стали спорить кто будет спасать ибо за спасение, причиталось по меньшей мере пожизненное техобслуживание лайбы оперировавшего операцию профессора. Лайбы были у всех, и потому у съехавшейся на консилиум профессуры возник конфликт, плавно перешедший в выкрики матом и далее в рукоприкладство и таскание друг друга за волосы. Спор длился часа четыре, и битва докатилась даже до операционной, откуда ученые мужи друг друга выпихивали. Но операция так и не началась, ибо больной умер.