Сражение за будущее
Шрифт:
Но до Римакова должен был прийти владелец и главный редактор одного из бывших коммунистических изданий - Андрей Александрович Паханов, возглавлявший газету «За Советскую Родину», или сокращенно «ЗаСР». Андрей Александрович шел просить денег на развитие своей газеты, просить сущие пустяки - миллион долларов.
Стоящий у окна хозяин кабинета мысленно улыбнулся качеству проработки своей «легенды» - никто, даже этот извращенец с телевидения, бывавший в святая святых Гамеша, не знал и не догадывался о истинных масштабах его власти. Президент Конгресса Предпринимателей - это была достаточная должность, чтобы иметь в стране несколько офисов, связи, позволяющие
Еще «Аркадий Семенович» мог подбросить немного денег тем или иным партиям или изданиям. Немного - вовсе не потому, что было жалко. Просто серьезные деньги имели как следствие привлечение к себе критической массы серьезных людей - креативных политиков, аналитиков и журналистов. Скопление креативных, энергичных людей где-либо выводило систему из равновесия, тогда процессы становились неуправляемыми. Ни в СМИ, ни в политике такие люди были не нужны - они были просто опасны. Гораздо спокойнее было дать тому же Паханову каких-нибудь тысяч сто - исключительно чтобы удержать редакцию на плаву и дать немного на пьянку сидящим там старым и не очень маразматикам. Свою задачу загаживать поляну информационным мусором они выполняли исправно, потому еще раз прокрутив в уме возможные расходы Паханова, Гамеш, он же «Аркадий Семенович» остановился на сумме в сто двадцать тысяч долларов и самой ласковой улыбкой на губах приготовился встречать нового посетителя.
Артефакт, привезённый Дубровиным от Шумалинского, акварели Велияры и информация, содержащаяся в книгах Захарии Ситчина, соединившись, произвели подобие информационной революции. Казалось, приоткрылась какая-то дверь. То, что пряталось в непроглядном тумане, можно было уже различить. Контуры, пока, силуэты, но понятно где искать. Информации хватало, чтобы всё заново осмыслить и внести корректировки в понимание реальности. На лице Надея проскальзывала улыбка, в глазах отражалось торжество охотника вышедшего на след добычи.
– Мы на верном пути, - как-то коротко сказал Надей после поездки к Олтарю, куда он приходил по зову духа Огнеслава. Больше Надей о той поездке не говорил ничего, и никто лишний раз не тревожил его лишними расспросами. Сказал он только, что скоро к Олтарю им предстоит ехать всем вместе - ему, Войдану, Колояру и Дубровину.
Дубровин, сам не осознавая как, почувствовал себя среди этих людей абсолютно своим, как будто знал их тысячу лет и тоже проникся атмосферой воцарившегося подъёма.
По неписанной традиции, все разговоры в доме у Надея длились далеко за полночь. Днем у него были дела, как и у всех посещавших его людей, вечер же всегда начинался с длинного ужина, редко заканчивавшегося раньше десяти вечера. Про алкоголь в этом доме, похоже, даже не ведали, зато их неотъемлемой частью было жареное на углях верченое мясо, которое комбинировалось с зеленью, овощами и продуктами кухни соседей с Кавказа, с которой Надей считал своим долгом познакомить приезжавших к нему людей.
В основном это касалось, конечно, гостей из центра России, где русские традиции кулинарии были утеряны, если не сказать - выбиты огнем и мечем. Холопами, поедающими кашу с постными щами было куда проще управлять, чем свободными земледельцами, рыбаками и охотниками, на столах которых никогда не переводились рыба, мясо и всевозможная птица. Ну а туда, куда «рука Москвы» не дотянулась - свободные земли русского Юга, Сибири, северного побережья, туда явились бородатые топтуны, начавшие парить народу мозги каким-то «постами».
В
К счастью для себя часть этого «многонационального народа», а ранее - подданных Российской Империи - сидела у себя в горах и тщательно хранила свои кулинарные традиции, совершенствуя их, передавая из поколения в поколение. По мнению Надея не было ничего плохого в том, чтобы с этими традициями немного ознакомиться. Что он в меру сил и делал для гостей, параллельно восстанавливая и нашу, русскую кулинарию, с энтузиазмом посвящая этому всё немногое свободное время.
От любимого его блюда - верченого мяса, гости были всегда в восторге, что и не удивительно. Он сам его тщательно выбирал, покупая только у лично ему известных продавцов на сочинском рынке и зная, можно сказать, пищевую родословную животных с самого рождения - чем и где кормили, чем поили. Всё это было крайне важно.
В качестве примера Надей всегда приводил советскую «баранину» из старых околевших животных, которую партия и правительство сливало в магазины - после того как на несчастном баране уже и шерсть от старости повылазила. Воспоминания об этом ужасе у многих гостей Надея были еще свежи, поэтому контрольной дегустации не требовалось. Они просто сажал их в машину и вез в горы - чаще всего в Абхазию, где в каком-нибудь маленьком, затерянном среди гор своеобразном «кавказском ранчо» - пацхе, гостеприимный хозяин за умеренную плату готовил друзьям Надея шашлык.
Впечатлений от хорошей еды на открытом воздухе в окружении потрясающих пейзажей у людей была масса, однако и они становились ничем, когда Надей привозил их домой и предлагал отведать свое мясо, вымоченное в особых травах. Рецепт был настолько замечательный, что один его знакомый абхаз, владевший у себя парой известных ресторанов, предлагал Надею за рецепт пять тысяч баксов. Надей только рассмеялся.
Абхаз расстроенный уехал, наверное, более расстроенный, чем кот Надея. Это был здоровенный серый хищник, не очень понятной даже Надею породы - наглый до безумия. Когда начиналась жарка мяса, он бросал все свои прямые дела по охране участка от соседских конкурентов - их там были визжащие по ночам толпы - и приваливал к столу. Не сильно церемонясь с людьми, он как танк двигался к мясу - его не останавливали ни высота, ни посуда, ни мягкие шлепки под зад ни даже огонь. Охота редко была удачной и тогда возмущенный зверь, прыгал на забор и оглашал окрестности гневными воплями - вероятно в адрес производителей еды для кошек, которых глубоко презирал.
В тот вечер ужин был особенно ярким. Радость того, что была нащупана какая-то информация, создавала особую атмосферу, хотя за столом говорили на отвлечённые темы, как будто стараясь не спугнуть удачу. Надей и Войдан ушли спать рано, ибо рано утром им предстояло ехать к Хору.
Ранним утром, с визгом шин вписываясь в извитые повороты, анличанин - «Дефендер» Надея несся в холодном горном тумане. В машине с ним был ещё Войдан и Колояр. В стремительном свете фар хаотично сверкали листья огромных деревьев, раскинувших могуче ветви над дорогой, искрами вспыхивали покрытые росой камни. Врывающийся в окно ветер летел ему в глаза, гудел в ушах, забирался в рукава, и он с наслаждением вдыхал этот ветер, чувствуя его свободную и освежающую силу.