Срамной Дневник
Шрифт:
Мне приятно осознавать, что принадлежу к той редкой породе мужчин, которая любит не просто так проваляться в постели несколько часов. Я думаю, что причина кроется в устройстве мышления. Мне любопытна и сама по себе интересна женщина, а не собственный оргазм. Мужской оргазм – это… скучно. Мужчина – это цель. Женщина – это процесс-с-с… Процесс в сексе важнее, чем цель. В процесс можно ввести бесконечное число вариаций. Как в джазовую композицию. Но я теперь об этом говорю только с одним человеком. Однажды меня чуть на смех не подняли: зачем, дескать, тратить целую ночь на то, что можно закончить за три минуты? А я так думаю: «Ну и правильно!» Вы будете работать, напрягаться, обеспечивать семью, уставать
А вообще, мне даже стало интересно, можно ли довести женщину до того момента, когда она скажет: «Хватит»? Я и сам с этим не сталкивался и не слышал от других. Но много ли других регулярно проводят по пять часов в объятьях друг с другом?
Женщина не просто бездонна. Она безгранична. В ней нет ни дна, ни берегов, ни стен. Одни двери во всё новое и новое. И самое важное, что в женщине нет никого «НЕТ», кроме того, в которое ты согласился поверить сам. И это «нет» не в ней, а у тебя на лбу.
«Нет» – это надписи на открытых дверях на новые уровни. И эти переходы она чувствует. Если тебя не пускают, значит не доверяют. Если не доверяют, значит, тебе недостаёт смелости, любви, бескорыстия, чего-то там ещё. Уважения? Может быть, просто времени. Женщина может позволить мужчине, которому доверяет, убить ее. Для неё это тоже будет переходом на новый уровень.
Но где же это «нет» у Тани?
Она сидит у меня на животе, закрыв глаза и медленно раскачивается. её рот полуоткрыт и расслаблен. Только верхняя губа справа немного кривится. Вот. Зацеп. Я наблюдаю за ней пытаясь услышать мелодию её движений и вдруг моё тело само начинает подсказывать мне, что делать. Я слышу мелодию и чувствую ритм. Ещё минуту назад Таня сидела на мне и двигалась к своей цели одна, а теперь мы танцуем вдвоём. Моя левая рука тянется к её лицу и пальцы очень нежно касаются верхней губы справа. Таня кривит рот, но не отстраняется. Моя рука гладит её по щеке, а потом достаточно сильно сжимает её правое плечо. Таня начинает дрожать и пытается высвободить руку, но я сжимаю её ещё сильнее. Таня морщит лицо и хочет освободиться, но не открывает глаз. Это похоже на озарение – я подхватываю её за талию, роняю на матрац и, не отпуская её правой руки, подминаю Таню под себя. Около минуты мы боремся в быстром темпе, а потом она сдается. Из груди у неё вырывается стон невероятно низкой тональности и в следующую секунду она будто бы умерла. Мне кажется, что я лежу не на женщине, а на огромных лепестках, словно подо мной распустился гигантский благоуханный цветок.
– Что это было? – Спрашивает Таня.
– Это бес в тебе сидел и мучал тебя, – шучу я.
– На мне, – поправляет Таня.
На вторую часть «Нимфоманки» я пригласил Инну больше из вежливости, чем по велению сердца. Я думал, что делаю ответный ход, после того как она заплатила за билеты в первый раз. После кино мне захотелось есть, а в ресторане «Мираж Синема» на Большом отличная кухня.
– Давай выпьем чего-нибудь, – предложила Инна.
Я согласился и провожал её в уже несколько «приподнятом» настроении. Поэтому вляпался в расставленную перед расставанием паузу поцелуем. Ну и ладно. Домой я не поехал, а решил переночевать у Аркадия в студии. У него там бар, диван и очень тепло. А на кухне ещё может Женя и еду готовила… это, конечно, паразитизм, но мне так хочется сегодня почувствовать, что у меня есть почти родные мне друзья, что я не одинок.
Я оказался прав. В холодильнике был суп и жареная курица. Какой же это кайф иногда вдруг оказаться после ледяной улицы в теплом доме с курицей, стаканом виски и мягким оранжевым диваном! Кажется, что это и есть нормальное человеческое счастье. Женщина в этой
– Хочешь узнать, твоя ли это женщина, – говорит Аркадий. – Спроси себя хочешь, ли ты с ней опохмелиться.
А я бы вот опохмелился с Женей. Она у меня вызывает этот сорт доверия. Но Аркадию об этом не скажешь…
Весь животный мир подтверждает нам, что самец занимает главенствующее положение только потому, что сильнее физически, а тестостерон его просто «наглит». Из этого вовсе не следует, что мужчина морально выше или духовнее женщины, как считается в нашей культурке. Если бы от женщин нас отличала духовность или высокие идеалы, то духовные идеалисты были бы нарасхват. Но женщины не ищут в нас этих качеств. Наоборот, за явным духовным и интеллектуальным преимуществом они выбирают нас по «рабочим», «собачим» качествам: за надежность, силу, неприхотливость и преданность. За способность быстро отыскать, принести и положить к ногам подстреленную дичь.
Таня приходит ко мне раз в неделю в два часа дня. Я как раз успеваю проснуться. С собой она всегда приносит что-нибудь вкусненькое: творожок, фрукты, пирожные. Мы не спеша завтракаем. Точнее, я завтракаю, а она обедает. Мне даже странно, что она так четко придерживается протокола наших встреч. Один только раз она спросила, не стоит ли нам встречаться чаще. Я ответил, что, увеличив частоту наших встреч, мы потеряем качество. Она сразу же согласилась, хотя уходя всегда намекает, что ей тяжело будет ждать целую неделю. В остальном же она удивительно «удобна». Нет, правда, это дорогого стоит, когда женщина не «забывает» у вас свои вещи, не СМСэсит и не донимает звонками. От неё даже волос почти не остается – ну не магия ли?
Вкусовые рецепторы женщин лучше распознают сладкое и кислое, а мужские горько-соленое. Мы созданы, чтобы распробовать друг друга. Женщина – это океан. Мужчина – леденец.
– I am a very touchy boy, – говорю я.
– Что?
– Я говорю: я очень трогательный мальчик, – говорю я Тане. – Я очень люблю всё трогать.
– Я поняла, – улыбается Таня. – И ты очень хорошо знаешь, где трогать и как трогать.
– Но ведь, и ты тоже кинестетик.
– Да, мы самые лучшие любовники, массажисты и хирурги.
– И повара.
– А повара почему?
– Когда ты увидишь, что я буду готовить, ты поймешь, – говорю я и достаю из кармана сосульку. – Любишь «Дюшес»?
Я разворачиваю конфету и даю ей.
– Да не в рот! – Смеюсь я. – Туда-туда. И подождем. А пока пошли на кухню чай пить.
Мама рассказывала, что в детстве я совсем не любил сладкое. Когда мне к чаю давали конфету, я кидал её в чашку и пил чай так. А когда допивал, то забывал конфету в чашке. Если кинуть в чай конфету и пить так, то чем меньше воды осталось, тем чай слаще. Я пью с Таней чай очень долго. И чем дольше я пью Танин чай, тем он слаще. В конце концов, когда Танина чашка вылизана почти досуха, я размешал остатки конфеты ложкой и дал её облизать Тане. Моя ложка тоже стала сладкой, а Таня, в отличие от меня маленького, очень любит сладости, которыми невозможно объесться.
Для протокола: Период декомпрессии – это время необходимое дайверу для нахождения на промежуточной глубине перед всплытием для того, чтобы выдышать излишки растворенного в крови газа. Если этого не делать, то при всплытии газ выделяется в виде пузырьков, которые закупоривают артерии, кровь «закипает», и дайвер либо гибнет, либо получает серьезные увечья. При всплытии с очень большой глубины требуется несколько промежуточных остановок, и время нахождения на промежуточных глубинах увеличивается.