Спящий
Шрифт:
Мой бывший напарник болезненно скривился. Вылетел со службы Рамон именно из-за этого господина.
Я в несколько глотков осушил стакан, жестом попросил приятеля наполнить его вновь и вздохнул.
– Моран решил, будто сумеет меня сожрать, – медленно произнес я после этого. – Он немного просчитался, но, если свяжет меня с тем пистолетом, я сяду надолго.
– Что ты натворил?
Врать я не стал.
– Помнишь, в начале лета мы как-то наведались к индусам, и примерно в это же время полицейские устроили
– Да, дело было громкое, в газетах про него много писали. Главный инспектор даже получил благодарность от министра юстиции.
– Так вот, это сделали не полицейские, а я.
– Вот черт! – выругался Рамон, одним глотком допил вино и наполнил стакан вновь, добавив на этот раз содовой куда меньше, чем прежде. – Как на тебя вышли?
– По отпечаткам пальцев с гильз.
– И с такими уликами тебя отпустили из-под ареста? – удивился крепыш и насторожился: – Тебя ведь отпустили? Проклятье! Лео, скажи, что ты не удрал!
– Успокойся! – потребовал я, отпив воды. – Улики против меня исключительно косвенные, поэтому и отпустили.
– Нет, пистолеты не всплывут, – задумчиво произнес Рамон и потер широкую переносицу. – И знаешь… через неделю после того, как ты предупредил о пистолетах, на Слесарке устроили облаву – якобы искали взрывчатку. У меня тоже перевернули все вверх дном. Вот теперь я и думаю: а может, дело было вовсе не в динамите?
– Дьявол! – поежился я, допил воду и отошел к окну. – Обложили…
– Успокойся! Пистолетов больше нет!
– Хоть это радует, – вздохнул я и махнул рукой. – Ладно, черт с ними! Скажи лучше, у тебя самого как дела? Стачки не беспокоят?
– Шлялись какие-то мутные личности, но ты же знаешь – у нас агитаторов и провокаторов не жалуют.
– Пошумят и успокоятся, думаешь?
Рамон пожал плечами.
– От меня ничего не зависит, не вижу смысла забивать себе этим голову, – резонно отметил он и вдруг сказал: – Скорее всего, в ближайшее время покину город.
– Далеко собрался? – заинтересовался я.
– На Карибы. Куба, Эспаньола, Ямайка.
– Гонять ацтеков?
– Нет, ацтеков оттуда давно выгнали и без меня. Сейчас начались волнения среди рабочих на плантациях. Слышал о вуду? Власти хотят приструнить служителей культа, готовится полицейская операция.
– И ты?
– Мне предлагают возглавить собственный отряд. Деньги обещают серьезные.
– Ну не знаю… – неуверенно протянул я. – Хорошо, если спицу в твою куклу сразу в сердце воткнут, а ну как куда пониже?
Рамон взглянул на меня в ответ со столь обиженным видом, что я не выдержал и рассмеялся собственной шутке. Крепыш нервно фыркнул, отхлебнул вина и спросил:
– У тебя самого какие планы?
– Не решил еще, – пожал я плечами и перевел взгляд на грязную обувь. – Слушай, Рамон, получится где-нибудь
Рамон выглянул в окно и крикнул племяннику отправить кого-нибудь за коляской, затем отпер один из железных шкафов и выложил на стол увесистый брикет.
– Лео, глянь, что у меня для тебя припасено. Интересует?
Я развернул плотный серый пергамент и присвистнул от удивления при виде темно-коричневого бруска. Воткнутое ближе к углу острие ножа отломило небольшой кусочек, а стоило только сунуть его в рот, и по языку немедленно разошелся горьковатый вкус шоколада.
– Откуда?! – поразился я, поскольку торговые отношения с ацтеками были давно прекращены, а из-за наводнивших Атлантический океан каперов цены на контрабандный шоколад, как и на прочие экзотические товары, взлетели просто до небес.
– Есть связи, – ответил Рамон с довольной улыбкой.
– Карибские острова? – догадался я.
– Не важно. Берешь?
– Сколько?
– Триста. И давай без торга – я на этом вообще ничего не заработаю. Взял только для тебя.
Я отсчитал шесть банкнот по полсотни франков каждая и отдал их приятелю, а обернутый пергаментом брусок убрал в боковой карман. Весил тот никак не меньше четверти килограмма, и пиджак перекосило, но, к счастью, не слишком сильно.
– Извозчик приехал! – послышалось с улицы.
Я быстро распрощался с Рамоном, вышел за ограду и забрался в стоявшую на дороге коляску.
– Куда ехать? – спросил дядечка средних лет в лихо заломленной набок фуражке.
– Михельсона, один, – сообщил я новый адрес своего поверенного.
Поправив финансовое положение, мой юрист первым делом перебрался из высотки на окраине столицы в старинный особняк на границе Иудейского и Посольского кварталов. Его теперешняя контора едва ли превосходила размерами старую клетушку, зато окнами выходила на тенистый бульвар и арку, посвященную полувековому юбилею свержения тирании падших. Округа та полагалась весьма достойной и престижной, но имелся у нее и один весьма существенный недостаток: ни ветки паровиков, ни линии подземки туда проложено не было.
Поэтому и понадобился извозчик.
Поверенный оказался на месте. Об этом сообщил швейцар, с благодарностью принимая монету в полфранка, когда я поинтересовался, как отыскать нужную контору: прежде мне бывать здесь еще не доводилось.
По широкой мраморной лестнице я поднялся на третий этаж и очутился в коридоре с горевшими через один газовыми рожками. Здание порядком обветшало, лепнина на высоком потолке требовала обновления, а паркет был истерт ногами бесчисленных посетителей, но даже в таком состоянии убранство создавало впечатление не запустения, а некоей благородной старины.