Спящий город
Шрифт:
Последнее из атаковавших отряд майора существ уничтожила, сама того не зная, Обира — сфокусированный ею портал открылся на пути прыгнувшей твари и попросту разметал посторонний объект на разрозненные молекулы. Еще один отчаянный, на пределе возможностей бой закончился в пользу людей, но это был еще не конец: из глубины заброшенных коридоров уже приближался совершенно иной враг — бестелесный, не облеченный ни в одну из привычных форм, не способный размышлять… Враг, против которого бесполезно самое совершенное оружие и самые изощренные боевые
Воздух стремительно покидал агонизирующую станцию. Вырываясь через раскрытые шлюзы, он мгновенно замерзал, окружая искусственную планету хрупкой ледяной оболочкой, удерживаемой силами притяжения, — казалось, боевая станция вдруг обрела собственную атмосферу. В многокилометровых коридорах, впервые за миллион лет, господствовал порожденный разностью давлений ветер — самый настоящий ветер, не имеющий ничего общего с работой обычных вентиляционных систем…
Воздух в гигантской оранжерее тоже пришел в движение, будто стремясь как можно скорее покинуть это надоевшее ему место, освободиться от намертво въевшегося в его эфемерную плоть порохового дыма и резко пахнущей какой-то чужой химией гари…
Дождавшись, пока окно входа засветится ровным жемчужным светом, майор отдал свой последний приказ…
Окунь, которому предстояло первому шагнуть в зыбкое телепортационное ничто, пожалуй, впервые в жизни отказался подчиниться командиру:
— Ты не прав, Саша. — Глубоко посаженные, покрасневшие от усталости и дыма глаза в упор смотрели на майора. — Почему именно ты? Давай я останусь, а? Прошу тебя, Сашка, разреши мне… — О серьезности намерений старлея говорило уже то, что он даже не добавил к сказанному своего обычного "чистое здоровье". — А, командир?
— Нет, Андрюша, извини — нет! — твердо ответил майор. — Это моя идея, и выполнить ее должен тоже я…
— Да что вы спорите? И так ясно — остаться надо мне! — морщась от боли в раненой руке (последний "привет" от подобравшейся слишком близко твари — теперь уже, конечно, дохлой), встрял в разговор Анаболик. — Тебя, командир, Обирка ждет, а мне с такой рукой (тут он слегка преувеличивал — ничего особенно страшного с его кистью не случилось — так, небольшая рваная рана да, возможно, пара сломанных пальцев) все одно в спецназе делать нечего. Я и останусь…
Московенко нашел в себе силы улыбнуться и, обняв обоих друзей за плечи, сильно прижал к себе:
— Спасибо, мужики, но приказы не обсуждаются. А это именно приказ, ясно? Так что — кыш отсюда, мелочь пузатая! И давайте без долгих прощаний, о’кей? Времени нет…
— О-би… — в голос, хотя и излишне кисло, ответили оба и, пожав руку подошедшему Зельцу, шагнули к волнующейся поверхности портала. — Прощай, майор, прощайте, герр капитан, легкой вам смерти…
— И вам, мужики. Обире, Сергеичу и всем нашим — привет. Ну все, пошли, я сказал…
Окунев, больше не оглядываясь, исчез за призрачным занавесом искривленного
— Вы уверены, что хотите поступить именно так, капитан? — повернувшись к Зельцу, спросил Московенко. — Еще не поздно передумать, Ольгерт…
— Обижаете, господин майор. — Зельц подошел ближе и посмотрел Московенко прямо в глаза. — Помните, что вы сказали фройляйн Обире? Так вот, я тоже офицер. И мои представления о чести, поверьте, не слишком отличаются от ваших. Я остался бы с вами в любом случае, Алекс. И как офицер, и как солдат, который имел честь сражаться с вами плечом к плечу. Понимаете?
Московенко кивнул — иного ответа он, в общем-то, и не ждал: капитан Зельц импонировал ему с самого начала их знакомства.
— Что ж, капитан, воля ваша. Мне тоже было весьма приятно воевать рядом с вами и вашими бойцами. Давайте-ка тогда закончим с эвакуацией. Майор качнул головой в сторону как никогда сосредоточенного фельдфебеля, Зельц согласно кивнул в ответ и даже помог тому подняться на ноги: раненый все-таки. Мудель безропотно дошел до загадочно мерцающего портала, однако вместо того, чтобы сделать еще один, последний, шаг, неожиданно уцепился за рукав зельцевского кителя:
— Господин капитан, я хотел бы… немедленно… вам… я…
— Время! — коротко рявкнул Московенко, подсознательно почувствовав в окружающей их реальности какие-то необъяснимые словами изменения, — и оба офицера, не сговариваясь, подхватили фельдфебеля под руки и буквально впихнули в телепортационное окно. В ту же секунду портал ослепительно вспыхнул и качнулся куда-то в сторону, мощный толчок содрогнул — нет, даже не исполинский корпус боевой станции, а само наполняющее суть ее существования Время…
— Нет! Это невозможно! Не… — вспыхнул и навсегда угас в головах Московенко и Зельца последний отзвук чужого разума.
Время было неподвластно пониманию даже суперкомпьютера, до самого последнего момента уверенного, что люди затеяли с ним какое-то очередное ментальное состязание и все, о чем они говорили, — не более чем хитроумная дезинформационная ловушка. Оставшихся мгновений ему хватило, чтобы понять все…
Московенко протянул руку:
— Будем прощаться, капитан? Кстати, давайте наконец перейдем на "ты". Идет?
— Конечно, Алекс. — Зельц крепко пожал ладонь майора и неожиданно (едва ли не впервые за все последние дни) широко улыбнулся. — Рад, что был знаком с тобой, майор!
— И я тоже, Ольгерт, и я тоже… — Московенко улыбнулся в ответ и еще сильнее сжал ладонь Зельца. — Запомни: что бы ни случилось, держись около меня. Пока все это будет… э… происходить, мы должны быть рядом. О’кей?
— О-би! — неожиданно и для себя, и для майора произнес тот непонятное слово. — Прощай, Алекс… У вас говорят "легкой смерти", да?