Спустя три жизни

Николаева Анна

Тем временем, мои денежные средства, (которые были для такого формата ремонта ничтожно малы), заканчивались, а ремонт только начинался. Плюсом ко всему, я понимала, что у брата, как у всех нормальных людей, дома тоже свои дела, своя семья и свои планы на выходные. Каждый вечер, ложась спать, мой энтузиазм периодически, да и мои физические силы угасали. В какие-то вечера появлялось отчаяние и истерики в подушку, когда засыпал сын, чтобы не расстраивать его и не показывать ему, что его мама слабая. Но факт оставался фактом. В один из таких вечеров, спустя три месяца после всей произошедшей

трагедии, поздним октябрем, мне позвонила Катя. Она понимала всю ситуацию, и всеми силами пыталась помочь, хотя бы морально. Прямо скажем, я не тот человек, который до сих пор любит вечерние гулянки, или по другому- тусовки. Но, от какой-то безысходности, я согласилась пойти в кафешку. О чём я ? Я не устану повторять, чтобы донести или доказать в первую очередь себе, что люди в нашу жизнь приходят не случайно , да и события те или иные, случаются не просто так. С Катей мы шли, уже по темным улицам города, всматриваясь в фонари и казалось молча. Такие заведения мне мало знакомы, по этому мы шли в те, которые были поближе к дому. В первой кафешке нам не понравилось и мы оттуда ушли сразу. Катя предложила кафешку напротив, но я отказалась. Ведь это была та самая кафешка, где мы прощались с Саней в похоронный, трагический день. Оставалось единственное, пришедшее в голову заведение- караоке. Именно там и познакомилась я с Ромой. Люблю имя Рома. Ромой зовут и моего сына, промелькнуло в моей голове. Рома так же, как и я, оказался там волею судьбы. Он жуткий домосед. Его туда, чуть было не силой, привел друг. Цели моей не было и не могло быть в каких-то знакомствах. И мыслей о своей женской доли или женском счастье тоже. Всё, казалось было, зарыто там, где Санька. Это и попыталась я Роме донести, что я не могу дать ему ни своей души, ни отношений.

Утром, я снова отчаянно штукатурила стены, местами сдирала страшные обои и смотрела в окно, как последние осенние листья падают на землю, а на карниз постоянно садится один голубь. Я улыбалась ему, мне казалось, что это Санька показывает мне то, что он рядом.

С момента знакомства с Ромой, моментами он с другом стал помогать привозить мне гипсокартон и какие то прочие профиля. А порою и штукатурить после работы, со мной вместе. Тем временем, за окнами уже падали первые снега, дни становились холоднее. Холоднее становилось, казалось мне, и моё сердце. Которое училось жить с чувством тоски, с тем чувством, что ты привыкаешь скучать. И это чувство для тебя начинает казаться обычным.

Деньги заканчивались совсем, барахлить начинала машина, а ребенок вырос из всей зимней одежды. С этими мыслями я с сыном ехала домой и подбрасывала Рому, после «совместных молярных работ» домой. Это было отчаяние. Я понимала, что опускаются руки, и я не знаю как из этого всего выбраться и доделать всё начатое до конца. Но каждый день, я чувствовала силу сверху, помощь, поддержку чего-то сверхъестественного, невиданное мне.

Я приходила к Пашке (это Санькин лучший друг), рассказывая о знакомстве с Ромой. Он ругался на меня.
– Санька бы хотел, чтобы ты была счастливой! Я даже слышать не хотела ни о каком счастье!

Начало нашего знакомства с Ромой можно описывать долго. Он молча, без лишних слов помогал мне с ремонтом. На более

серьезные работы он подключил напарника. Доброго и безотказного Ваньку. Я всегда верила и знаю теперь точно, что мир не без добрых людей. С моментами, я стала замечать, что для ремонта стали появляться детали, материалы, а я их вроде бы и не покупала. Друзья называли его дураком. Насмехались, – мол, доделаешь ремонт и тебя выкинут. Он только говорил. – Значит так нужно.

В один вечер Рома протянул деньги. – Я не могу их взять и не возьму. – протестовала я.

–Это не тебе. – Это ребёнку на зимние вещи. – сказал он.

В голове мелькали Санькин последний ответ.
– Нет я не могу вас оставить. С такими мыслями я сидела в один вечер и складывала пазлы своей жизни. Спонтанная покупка квартиры, да за небольшие деньги (в этом районе таких цен не было , спонтанный поход в кафе, нелепое знакомство. Ничего не случается просто так. Нам Господь помогает руками людей. Переворачивая всё это в голове, я вспомнила фразу отца Варнавы, над которой тогда усмехнулась. – Но запомни, когда появиться человек, не начинай строить с ним отношений, пока он не построит их с твоим сыном. Ужас охватил меня, – какие отношения? Но чем дальше я копала, тем больше понимала, что где-то в глубине души, Рома ждал и верил в отношения, которые он построит со мной. А как я могу их дать? Если и меня, казалось бы, на этой земле нет. Я где-то между.

Шёл круговорот будней. Новая работа, новые люди, ремонт, уроки. И снова уроки, ремонт, работа. Ремонт, с Божьей помощью, продвигался. Начиналась уже зима. А ложась спать, часто я видела улыбку отца Варнавы и его последняя фраза.

– Рома, я не могу в настоящий момент тебе дать что-то, но у меня есть сын, если ты найдёшь с ним общий язык (а травмировать его вновь не хотелось совсем) то, волею судьбы будет так, как должно быть. Наверное я стала доверять моментами Господу Богу. Ступая в дни памяти назад, видя что-то, что происходило, имеет глубокое начало чего-то последующего.

Так к круговороту будней добавилось более близкое знакомство Ромы с Ромой. Звучит забавно.

– Я Рома один, а он Рома два. – смеялся сын. – Или я Рома маленький, он Рома большой.

Я думаю не стоит описывать тут всё это, но хочу немного забежать вперед. Рома большой, стал для Ромы маленького – всем. Но об этом позже.

Уже пять месяцев длился ремонт. Чудом откуда-то находились деньги, покупались обои. Клеились. Мебель. И накануне дня всех влюблённых мы втроем, наконец-то, переехали в наше новое, теперь уже жильё.

Тут можно было бы наверное закончить историю? Но, у меня она только начиналась. Катастрофически тяжело давался каждый день, привыкание к чему-то новому, которое неожиданно «вторглось» в мою жизнь. Сейчас, возвращаясь к тем дням, они казались мне чем-то ужасным. Ремонт закончился, в голове освободилось место для мыслей и затапливания себя слезами и погружение себя в топь из тоски, печали и отчаяния.

Я вынуждена снова повторить, что каждая ситуация даётся нам во спасение. Отношения Ромы маленького и Ромы большого были, более чем, идеальны. А для меня, новым вторжением в мою жизнь. Вторжение, теперь уже понимаю, по промыслу Божьему.

Конец ознакомительного фрагмента.