Спускаясь к тебе
Шрифт:
Покончив с обтиранием, я собираюсь выбросить полотенце в мусорный бак и вижу Кэша, который наблюдает за мной. Он стоит, прислонившись спиной к стене, и, сложив руки на груди, смотрит на меня. Улыбки на лице нет, но это выражение постепенно становится мне знакомым: жар в глазах, темный, опасный взгляд, который способен испепелить меня, если я не проявлю осторожность.
Я останавливаюсь. Не намеренно, а потому что чувствую, как мир смещается у меня под ногами, когда Кэш расцепляет руки и медленно идет ко мне. Чувствую себя львицей,
Кэш останавливается передо мной. Он ничего не говорит, просто наклоняется, подхватывает меня на руки и несет к квадроциклу.
Я заезжаю на вершину холма. С трех сторон ее обступает лес. Внизу, на поле, только трава – ни людей, ни посторонних глаз. Только трава. Высокая-высокая трава тихо покачивается под теплым ветерком.
Кэш забирается на квадроцикл и сажает меня себе на колени, несколько секунд пристально смотрит мне в глаза, как будто видит только меня. И я вижу только его. В этот миг кажется, что мы совсем одни в целом мире и каждый полностью поглощен другим. Больше ничего не существует.
Страшновато, но мне нравится. Только он и я. Больше никого.
Взяв в ладони мое лицо, Кэш целует меня. Это не хищный поцелуй, но есть в нем что-то глубокое, не поверхностное, выжигающее меня изнутри. Как будто он пытается вобрать в себя часть моей души, взять больше, чем просто физическое ощущение.
Умелыми руками Кэш расстегивает мои шорты и гладит рукой голый живот. По ногам бегут мурашки, а тело загорается огнем. Кажется, у меня под кожей бурлит вулкан с горячей лавой, когда Кэш рядом.
Он обвивает меня одной рукой, приподнимает, стаскивает с ног шорты и трусы, а потом засовывает их под сиденье. Все это он проделывает молча. И ощущение опасности от его близости, от того, что я разрешаю ему брать себя, где он захочет, сохраняется.
Но я поддаюсь. Мне приходится. Я беспомощна против этого. По крайней мере, сегодня. Может быть, завтра такого не будет. Но сегодня я уступаю.
Не сводя с меня глаз, Кэш немного отодвигается назад и расстегивает молнию на штанах. Я невольно опускаю взгляд и упиваюсь его совершенством.
Уверенным движением пальцев я вытаскиваю толстый стержень и глажу по всей длине затвердевший атлас. Слышу стон Кэша и замечаю блестящую каплю, которая появляется из головки. Соскальзываю с сиденья, наклоняюсь и прикасаюсь языком к его концу, снимаю каплю. Лижу его снова.
Смыкаю вокруг него губы и чувствую, как Кэш захватывает в кулаки мои волосы. Не могу забрать его в рот сильно, поэтому лижу и целую по боками, спускаюсь и поднимаюсь, держа в руке его шарики, дразню губами и языком.
Потом Кэш поднимает меня, целует. Залезает мне в рот языком и пробует себя на вкус в моей слюне. Грубо хватает меня за ноги, поднимает, и я оказываюсь сидящей на нем верхом. Потом елозит бедрами и насаживает меня на себя.
Не могу сдержать крик наслаждения,
Я скачу верхом на Кэше в ярком солнечном свете, оба мы дышим широко раскрытыми ртами, вдыхаем свежий воздух. Кэш покусывает мне мочку уха, я издаю стон. Хнычу, когда он задирает мою футболку и сквозь лифчик впивается в сосок. Он говорит, как ему хорошо внутри меня. Шепчет, что мечтает сделать со мной.
Мне не нужно, чтобы Кэш признавался, что думает только обо мне, обо мне одной. Это написано у него на лице, чувствуется в его поцелуях. Сейчас он весь мой. А я его.
Поглощенная страстью, его глазами, его касаниями, я теряю связь с реальностью, как вдруг мое тело содрогается в сладких спазмах оргазма. Единственное, что я чувствую: Кэш дышит мне в ухо и кончает одновременно со мной. С каждым ударом пульса в меня выстреливает жар, усиливая наслаждение.
Я не дышу, руки и ноги плотно обвиты вокруг Кэша. Он часто дышит, чувствую тепло его дыхания на горле, руки сцеплены у меня за спиной, прижимают меня.
Я могла бы сидеть так целую вечность.
Если бы только Кэш был совместим с вечностью.
Он крепче сжимает меня в объятиях, как будто знает, о чем я думаю. Я вздыхаю рядом с его шеей. Надеюсь, он ничего не знает.
28
Кэш
Поездку из Солт-Спрингса в Атланту воскресным вечером не назовешь роскошной. Я имею в виду, что мы вдвоем сидим на мотоцикле. Но все же Оливия, кажется, устроилась удобно: положила щеку мне на спину, бедрами прижалась к моим, в общем, прильнула ко мне.
Только мне кажется, что она недовольна, опять зациклилась на какой-то мысли. И я не знаю, что с этим делать.
За выходные мы раз десять занимались любовью, и я только и думаю о следующем разе, о том, что сделаю с ней, для нее, ради нее. Кажется, мне никогда ею не насытиться.
Все портит ощущение, что каждый раз у нас с ней будто последний. Как будто она что-то утаивает. Я это чувствую. Иногда вижу в ее глазах, когда застаю врасплох. Когда у нее не хватает времени спрятаться за улыбкой. Думаю, я знаю, что это такое. Но не уверен, смогу ли справиться, способен ли устранить это препятствие между нами.
Подъехав к дому, ставлю байк на подножку, но мотор не выключаю. Что-то подсказывает: Оливия меня в дом не пригласит.
И она не приглашает.
– Не знаю, как тебя благодарить за все, что ты сделал за эти дни.
Она меня благодарит?
Я улыбаюсь своей обычной беспечной улыбкой:
– О, поверь, для меня это было огромное удовольствие.
Оливия тоже улыбается, но улыбка ее подернута печалью. И, может быть, обреченностью. Думаю, у нее в голове наша история закончилась, еще не начавшись. Вопрос в том, смогу ли я изменить ее настроение? И как?