Спуск

Юровицкий Владимир Михайлович

Он бросил сигарету и оттолкнулся. Сделав два легких поворота, он направился, было на борт, но вдруг под влиянием какой-то

непонятной силы развел пошире лыжи, подобрал под себя палки и, шепча - Исчадья мастерских, мы трезвости не терпим. Надежному куску объявлена вражда, - начал вжиматься в землю. Скорость быстро возрастала. Ветер превратился в сплошное режущее глаза лезвие и сквозь слезящиеся глаза люди, предметы - весь окружающий мир, обтекавший его со все большей и большей скоростью - начал приобретать какую-то линейчатую горизонтальность. Начинаются эффекты теории относительности, усмехнулся он, но продолжал вжиматься и вжиматься

в землю, и все больше и больше подаваться вперед, преодолевая инстинктивную тягу назад, потому что знал, что управлять можно лишь находясь впереди, и только стоит поддаться инстинкту и отпрянуть назад от грани страха, как попадешь в плен к лыжам, и это самое страшное на такой скорости. Его жестоко швыряло на мелких неровностях, ноги часто ходили вверх-вниз, в разном ритме как у автомобиля с независимой подвеской, ветер почти закрыл глаза и резко свистел в ушах, но он все вжимался и вжимался в землю, и песнь ветра сливалась с ликующей песней сердца, в которой каждая частица его естества вела свою ноту - ноту страха и восторга.