Спрингфилд
Шрифт:
Что смешного я знаю о Мэте? Он шизоид и доктор всех на свете наук. «Парад шизоидов имени доктора Хитрюка» — это звучит. Мне показалось забавным, что люди могут выйти на парад в честь человека, которого не знают, — это уже регулярно происходит в России и никто не удивится. Местом проведения обязательно должна стать «сипа», потому что место намолено на безумие. И никто не знает, что такое двадцать первая армия, в честь которой названа площадь. Как и кто такой легендарный доктор Хитрюк.
У меня четыре дня, чтобы организовать лучшую днюху в истории.
Я сразу же создал
«Если тебе говорят, что ты психический — значит, ты прикольный.
Этой весной все шизоиды входят в обострение и празднуют день рождения доктора Хитрюка — выдающегося психиатра, биолога и защитника всех прикольных. Говорят, что доктора нет, но он пришел ко мне по синей дыне и мы подружились.
Доктор Хитрюк сказал: „Жизнь — не тяжкое бремя“. Он выпустил всех психов на свободу и они оказались нормальными. Но великого реформатора науки несправедливо забыли. Безумцы снова загрустили…
И МЫ ЭТО ИСПРАВИМ
Мы устраиваем парад любви и радости. Принять участие может каждый, кто:
Наденет любую клетчатую одежду (все маньяки носили клетку)
Возьмет с собой ватман, фломастер и напишет безумный, но веселый плакат во славу радости и доктора Хитрюка (референс — монстрация, гугл в помощь)
Готов обнимать прохожих, петь песни и нести хуйню
Встречаемся в 16.00 на фонтанах Осипенко (пока без бухла) и идем в сторону Пушки, а там бухаем, как в старые добрые.
Если нас будет достаточно много, то доктор явится нам.
Ватманы и фломастеры будут на месте, но бюджет ограничен.
В комменты цепляйте самые безумные треки из вашего плейлиста.
Ебануться — это нормально!»
Я прицепил фотографию Курта Кобейна в клетчатой рубашке и стал приглашать друзей. Я писал им сопроводительные сообщения «Ребят, у моего парня Матвея др и я хочу, чтобы он охуел, только не говорите ему». Я пригласил Вольху, Мэггота, Гарфилда, Лысого, Лену, Рахата и даже капризного Тему Репина. Я боялся, что друзья Матвея сделают лицо и не поддержат меня, но все единодушно сказали, что все здорово и они будут.
К вечеру в группе уже была вся курилка и трое занудных друзей Матвея. Вольха спросила, может ли она позвать одногруппниц, и я сказал «да». Я разделил количество участников на три и получилось восемь, что тоже неплохо.
На следующий день в группе стали появляться люди, которых я не знаю. Они репостили, писали «Кто такой доктор Хитрюк?» и каждому я отвечал, что это лучший мужик на свете и что он очень загадочен. Каждый день в группе появлялось по десять-пятнадцать человек и мне становилось страшно.
За день до парада мне кинули ссылку на «Другой город» — так назывался главный портал про Самару. Они включили «парад» в подборку «Чем заняться на выходные» вместе с лекторием галереи «Виктория» и бесплатным концертом в Струковском саду.
«Редакции не удалось выяснить, кто такой доктор Хитрюк, но он точно умеет лечить весеннее обострение».
И вот наступила суббота. Я сильно волновался и съел десять таблеток валерьянки, но от нее только захотелось спать. Я взял пять ватманов, три маркера и поехал на «сипу». Я надел черную
Я приехал за пятнадцать минут и никого еще не было. Я встал с плакатом «Парад шизоидов им. Хитрюка» и боялся, что никто не придет. Через минут пять подошли Вольха и Мэггот, потом Лена, Рахат и Репин.
— Что писать? — спрашивал Репин.
— Пиши «Хитрюк лучший», — ответил я.
Он написал «Хитрюк краш» и я заставил его поменяться плакатами. Лена написала «бесплатные обнимашки» и Рахат за ней повторил. Вольха написала «Хитрюк — мой кандидат», а Мэггот «Доктор, вылечите меня».
К четырем часам на «сипе» собралось человек двадцать. Мы решили подождать еще десять минут. Больше всего я ждал Матвея, который никак не появлялся. Ко мне подходили ребята, которые сидели около фонтана и спрашивали, что происходит. Я отвечал, что у нас парад шизоидов и надо просто веселиться, а в конце набухаться. Я решил набрать Мэта.
— Я задержусь, — он сказал.
— Сильно?
— Типа на час.
— Че с тобой?
— Я разбирал аптечку.
— Ну.
— Там у таблеток слабительных срок истекал.
— И?
— Съел. Жалко выбрасывать. Прости, я обосрался.
— Ну, с дэрэ тебя, засранец.
— Я еще от поноса съел.
Я сказал, чтобы он подходил в шесть к скверу Пушкина и обязательно надел любимую клетчатую рубашку.
И мы пошли. Я надеялся, что к шести часам люди не разойдутся, и они действительно только прибывали. К нам присоединялись все новые и новые психи, которые всегда шатаются по центру Самары. И все спрашивали «Что за доктор?» и никто не мог нормально ответить. Кто-то стал петь «Нас не догонят» и другие подхватили. Я не знаю, почему именно «Тату», — наверное, потому что квир-безумие висело в воздухе, и мне это нравилось.
Мы прошли мимо «Макдональдса» и кому-то пришло в голову в него ворваться. Мы обнимали людей и им это нравилось. Мне казалось, что кто-нибудь нам обязательно втащит, но самарцы оказались добрее, чем кажется. Потом мы дошли до Самарской площади и кто-то стал скандировать «Хи-трюк! Хи-трюк!». Я не знал этих людей, они не знали меня, но почему-то всем было очень весело. Люди соскучились по возможности просто не бояться и быть вместе.
Но мы не дошли до цели. К нам подошла полиция и стала спрашивать документы. Мэггот пытался говорить о правах и законе, что есть право собраний, что мы не политическое движение и что мы просто празднуем день рождения. Полицейские — их было двое — схватили семерых из нас, отвели в автозак и повезли в участок.
— Не приезжай, — писал я Матвею.
— Почему? — спрашивал он.
— Меня схватили копы.
Я рассказывал ему, что хотел сделать лучший день рождения, но подарил себе срок.
— Я приеду, — писал он. — Куда?
Нас отвезли в участок на Челюскинцев. Мы сидели там так много часов, что мой телефон разрядился. Мы очень хотели есть и пить, поэтому скинулись на доставку из KFC.
— Игла, моя подруга, в органах работает, она поможет, — говорила Вольха.
— Где?
— В морге. Судмедэксперт.