Справиться с мечом
Шрифт:
– Естественно, - выпрямился Фима, тряхнув засыпанными пеплом кудрями, - у меня пра-пра-… впрочем, неважно,…дед эльф, это теперь у нас ещё поклений на десять. Только зачем мне лук, если я падающие звёзды призвать могу и на врагов обрушить?
Интересно, он имеет в виду метеоритный дождь?
– А ты у нас теперь из лука рябчиков и куропаток бить будешь, - внёс Мих здравое предложение, - или предлагаешь их метеоритом сверху пришибить? Так одни пёрышки горелые останутся. Роксан, трупы сюда волоките, Фима, с тебя быстрая и чистая кремация, понял? Злат, на тебе лошади, по запаху найдёшь? Ты ж теперь как минимум втрое быстрее бежать сможешь, любую лошадь догонишь. Если где ещё лошадей каких почуешь - веди сюда. Но я не заметил. А мы, Витёк, пойдём с левой стороны, потому как нам куча зомбиков за
Четыре трупа вытащил я и шесть Мих. Пятеро оказались эльфами. Все убиты чисто: ничего располовиненного не наблюдалось - только колотые раны. Я поймал себя на желании убрать им волосы и посмотреть на форму ушей. Наверно, я схожу с ума, думал я, подтаскивая к общей куче очередной труп - убил трёх человек, тащу покойника, и ничего не чувствую. Вообще. Кроме непотребного интереса посмотреть, острые ли уши у мёртвого эльфа. Уши оказались острые - голова запрокинулась и волосы откинулись назад, дав мне возможность это проверить. Последней вытащили мёртвую эльфийку - голую, в стадии частичной трансформации - нос ещё волчий, руки человеческие, а ноги и низ туловища в шерсти и с хвостом. Она сжимала лук, я не стал его выдёргивать, так и положил. Из плеча торчала Роксанина шпилька.
До общей кучи доволокла свою ношу Роксана и посмотрела сначала на эльфийку, потом на Миха. Затем вытащила шпильку.
– Да,- согласился меч, - я её не почуял. Всех снял, а эта тварь волчицей шла, только у дороги перекинулась, и то частично. Наблюдатель. И сразу за лук схватилась. Повезло, что он человеческий и дерьмовый. В последний момент заметил - две стрелы выпустить успела, раненая уже, живучая, скотина. Хреново. Эльфы своих оборотней подключили, минимум двух, договорились, значит. И явно в Витька целила, вот ведь гадость какая. Кольчугу тебе, Витёк, искать придётся. И шлем.
Значит, на меня прыгал эльф-оборотень. И что?
Подошёл Фима, втащил свой труп в общую кучу и направился к покойникам на дороге. Роксана нагнулась и принялась обшаривать карманы. Мих направился помогать Фиме, я тоже. Даже нашёл того мужика, который висел на Цветике и лично дотащил третьего убитого мной человека до кучи трупов. Ничего. Никаких эмоций.
Цветик привёл Ласку и Ночку и снова направился в лес. Роксана проверила все карманы, стянула с покойников все сапоги и попыталась их увязать. Связка получилась слишком большая. Тогда одну пару пери натянула на Фиму, другие принялась сортировать по качеству. В итоге отобрала три пары, остальные с явным сожалением кинула обратно. Никто из нас не изъявил желания нагрузить оставшимися свою лошадь, хотя Роксана обвела всех весьма недвусмысленным взглядом. Мы все дружно опустили глаза и сделали вид, что не поняли. Маг устроил нападавшим действительно быструю и чистую кремацию. Похоже, он действительно не такой уж неудачник, если спалил их всех за полчаса. В прошлый раз трупы горели всю ночь.
Цветик поймал и привёл оставшихся лошадей, мы ещё раз прошлись по обочинам вдоль дороги, сели верхом и отправились дальше.
Всю дорогу охранник то выращивал шерсть на руках, то укорачивал волосы и удлинял нос. Вернусь домой убийцей, твердил себе я, но по-прежнему ничего не чувствовал. Может, со мной что-то не в порядке? Я по поводу вампира переживал больше. А сейчас спокоен.
Через час мы свернули с дороги, углубились в чащу и нашли небольшой ручей. Кровь присохла к лицу, волосы слиплись, вода журчала прозрачная, но совершенно ледяная. Самыми грязными оказались мы с Фимой, соответственно, дольше всех и отмывались, клацая зубами.
Развели костёр и решили остаться. Кашу по-прежнему готовил маг, я её даже съел. И руки у меня не дрожали. В конце ужина Цветик поднёс мне фляжку и предложил выпить. Я отказался.
– Пей, - вмешался вдруг Мих, - и лучше половину. И спать ложись.
– Нет, - ответил я, - я совершенно нормально. И мне это не нравится. Я что, полный отморозок?
– С чего бы?
– удивился меч.
– Ты рефлексирующий интеллигент со склонностью к самокопанию.
Он хлебнул из фляжки и скривился.
– Ты прав, отрава. Главное, не заморачивайся на том, что должен сейчас сойти с ума или испсиховаться. Не должен. Это всё байки именно для таких как ты. Попробуй думать не "убийца",
Я действительно выпил и действительно заснул. Без сновидений. Может, Фима подмешал что-нибудь в эту самогонку?
Воскресенье.
Утро должно было бы выдаться серым и пасмурным, а ещё лучше, чтоб как в Мглистых землях, а оно оказалось тёплым, светлым и солнечным. Ручей нагло журчал и блестел в утренних лучах, над головой пиликали какие-то птахи, запах от котелка шёл умопомрачительный, Цветик всё игрался с трансформацией, меняя на этот раз только уши, Роксана смеялась, первый раз, по-моему, за всё время, Фима мешал кашу и непрерывно шутил, развлекая девушку, Мих жевал травинку и лениво кидал ножики в землю. Полная идиллия. Скоты. Тупые бесчувственные скоты. И я никогда отсюда не выберусь, пора в этом себе признаться. Так и проживу всю оставшуюся жизнь в окружении этого быдла. Ладно, кроме Цветика. Если это жизнь, и я вообще живу. Но до замка дойти всё-таки надо, а там посмотрим.
На дорогу не выезжали, пошли вдоль ручья и через пару часов упёрлись в очередную крошечную деревушку. Кольчуг в ней не оказалось, деньги не котировались, Роксана выменяла три каравая и полкозы в обмен на пару сапог, и долго сокрушалась, что не сняла с трупов всю одежду на обмен.
Отъехали от деревушки на приличное расстояние, вернулись к ручью и пошли вниз по течению. Часа через три опять остановились на привал. Козлятина оказалась восхитительной, Фима не отрывал восхищенного взгляда от Роксаны и острил всё непрерывнее, Цветик по-прежнему трансформировался. Поели и поехали дальше. Я потел в кожанке с нашлёпками и пытался не рефлексировать и не самозакапываться. Вернее, сначала я очень глубоко самозакапывался, а потом пытался отрыться обратно. Стоило лишь мне откопаться, как ко мне в седло запрыгивала рефлексия и начинала вести задушевные беседы. И так всю дорогу. Единственное, что радовало, так это то, что чувства потихоньку возвращались. Например, очень хотелось заткнуть поток Фиминых острот и Роксаниного смеха. Я даже поймал себя на острейшем желании бросить в них обоих по кинжалу. Ещё бы наорать на Цветика и дать ему по шее, чтоб перестал покрываться этой белой шерстью, да сколько ж можно?! То нос, то уши, то нос, то уши! Не уши, так руки! Не руки, так клыки! Я трёх человек вчера убил, а он уши шерстью покрывает!!! Оборотень хренов! Как есть оборотень!!! Мих ехал впереди, его я, к счастью, не видел, а то б и с ним подраться захотел. А зачем он, сука, меня одного на этой дороге оставил? Лучников снимал, говорит? При его-то скорости и вернуться не успел? Сам бы тех троих и пришиб, так нет, меня вынудил! Бандит, и всех норовит под свою гребёнку причесать! Кровью повязать решил! Спать спокойно не может, пока сам кого-нибудь не зарежет, и другого не заставит! В объезд пойти не мог! Тварь! А этот кобель белый опять нос вытянул и когти отрастил!!! Он человеком-то теперь вообще когда-нибудь будет? Роксана, стерва, сзади заливаться придурочным смехом перестанет или нет? Когда ж они с Фимой заткнутся!!!
К вечеру, раннему вечеру, наверно, часам к семи, не знаю, как они умудряются по солнцу здесь время определять, мы снова выехали на некое подобие дороги. По обочинам стояли сосны, а по их неохватным стволам ползали белки. Штук десять. Рыжих и наглых. Застучал дятел. Любопытная белка перепрыгнула с ветки на ветку и зацокала нам вслед. Роксана сзади громко засмеялась. Кретин Фима, нашёл за кем приударить! Сбрендил, козёл, с первого взгляда! Кто ж на задницу и бюст первым делом смотрит? На характер смотреть надо! Подул ветер, явственно запахло дрожжами. Где-то гонят самогон, причём в объёмах хорошего ликёро-водочного завода. Началась просека, засеянная пшеницей. Как ни странно, мы прехали мимо воняющей деревеньки, еле виднеющейся за полем, не останавливаясь, и снова углубились в чащу. Метров через двести опять выехали на засеянное поле. Заворковал дикий голубь. Не могу понять, как такая безобидная птица может издавать такие кошмарные звуки. В детстве я боялся этого воркования почти панически, да и сейчас приятного мало.