Справиться с мечом

Гыррр Макарка И.

– Что вы можете сообщить нам про обстановку в стране?
– поинтересовался меч после томительной паузы.
– Сами понимаете, от этого многое зависит. Снегозор, какая у вас информация?

– Как вам сказать, - задумался хорёк,- Повелитель на троне уже дюжину с четвертью лет и за эти годы убил не более семи человек, и то в первые три года правления. Правда, у него была стычка с бандой диких вампиров, отрядом зомби, и дюжину лет назад он лично выехал на северные границы отразить набег снежных людей, везде вышел победителем, - Мих поднял бровь, - да, вы, правы, это естественно, - тут же поправился Снегозор, - но последние десять лет его мало кто видел. К нему систематически поставляют девушек из окрестных деревень,

но, по нашим данным, все они живы. Повелитель практически никого к себе не впускает, дела подписывает крайне неохотно, а его указов давно уже не слышно. Впрочем, это не самое худшее правление, а, судя по летописям, из всех правлений Тёмных так вообще лучшее. Так что тому, страна пущена на самотёк, можно только порадоваться. Сами видите - наша окраина вполне процветает. Мы бы не стали вас поддерживать, скажу честно, но, во-первых, новый повелитель всё равно сядет на трон - случаев, чтобы светлый не смог завоевать власть, летописи не припомнят, а, во-вторых, когда у нынешнего Тёмного гномы по всему потолку заскачут, не знает никто. Про Белых можно что-то определённое на две-три дюжины лет прогнозировать, а с Чёрными никогда ничего неясно. Сидим, сами понимаете, как укушенные диким оборотнем в ожидании полнолуния.

– А какова численность войск на данный момент, и тех, которые он сможет выставить?

– Сложно сказать. Непосредственная охрана замка насчитывает до двух кулей воинов, а сколько он сможет набрать - смотря за какое время. От сумы до двух. Зависит от состояния казны.

Исходя из логики, сума должна была обозначать дюжину кулей - 1728. Мих кивнул. Моим подсчётам или собеседнику?

– Наш город и окрестности может выставить до куля обученных воинов, - вмешался бородач, - сами понимаете, вставать на сторону нынешнего правления совершенно бессмысленно, но всё же нам хотелось бы каких-то гарантий и льгот…

Судя по всему, город каждого нового претендента на престол встречал хлебом и солью, не привыкать. Ладно, пусть Мих разбирается. Мне велено было не вякать. Что здесь моё экономическое образование, если я не знаю традиций, быта и особенностей системы?

Темнело. Две очаровательные девушки с распущенными золотыми волосами в полупрозрачных туниках зажгли свечи на бронзовой люстре. Проходя мимо меня, они улыбнулись и опустили глаза. От них пахло не потом, а свежестью и скошенной травой. Под туниками просвечивала упругая грудь, гибкая спина и… Тьфу, надо взять себя в руки!

Договорились полюбовно. Судя по довольной ухмылке бородача, он почему-то верил, что Мих его не обманет. Интересно, изучал ли он по летописям процент нарушения обещаний со стороны светлых?

Выпили за дружбу и сотрудничество. Закусили восхитительным салатом. Ещё выпили. Зинзивириэль предложил сыграть в шахматы. Мих опустошил кубок и согласился. Выяснилось, что эту игру завёз в незапамятные времена один из Белых, и с тех пор в неё играют все, кому не лень. Фигуры представляли собой истинное произведение искусства. Особенно мне понравились пешки в полупрозрачных платьицах и с восхитительно сексуальными формами. Как можно бить фигуру, изображающую столь соблазнительную женщину? Нимфы с распущенными волосами появились снова и поставили на стол серебряные графины с вином. Забирая у меня грязную тарелку, одна их них коснулась рукой моего плеча и задела волосами. Я выпил ещё. Если один раз, и сразу уехать, то ведь это ни к чему не обязывает? Особенно, если женщина об этом знает, особенно, если её для этого и позвали… Не может же быть заразной столь прекрасная дева? Мих похлопал богиню по заду. Нет, не по заду, а по восхитительным, соблазнительным, шикарнейшим бёдрам. Как он может? Богиню - шлёпать? Такую… ммм… спину нужно трепетно гладить, нежно, не спеша, осторожно заводя и себя и своё сокровище, коснуться языком мочки уха, склониться к упругой груди, найти губами её губы, шею… Выпили ещё. Или лучше

сначала бурный блиц в дверях спальни, а потом уже всякие нежности и тонкости? На тринадцатом кубке эльф сдался. Ещё выпили, ещё закусили, наконец, Мих решил, что пора и честь знать. Меня пошатывало, когда я поднимался из-за стола.

Проходя мимо висящего на стене произведения абстракционистского искусства, Мих притормозил. В свете свечей картина несколько потемнела, ветер из сада колыхал язычки пламени, по полотну метались тени. Или это я качался?

– Великолепная вещь, - сказал Мих, разглядывая картину, - Зинзивириэль, а вы не могли бы для нас с Повелителем повернуть полотно на четверть оборота влево?

Надо ж так допиться, а? Он бы её ещё вверх ногами попросил повесить. Но адвокат почему-то не удивился.

– Вы правы, - он посмотрел на холст, - когда я увидел её впервые, она именно так и висела. Только если держать её в таком виде, то придётся выстраивать под неё специальное помещение. Стан, Вальд!

Двое стройных молодых людей без бород, но с нормального цвета волосами, с некоторым усилием перевесили полотно в заказанное Михом положение. Меня чуть не сшибло с ног безысходным отчаянием и ненавистью. На полотне застыли две тени. Одна рвалась ввысь, а другая держала её за… крылья? руки? или просто приковала к себе кандалами? Мраком и ненавистью несло от пытающегося вырваться демона, ужасом и отчаянием - от вцепившегося в тень человека. Порыв ветра качнул люстру, тени исчезли…

Гора, дым, зеленая паутина линий…

– Вы видели… автора?
– голос Миха звучал откуда-то из другого измерения.

– Нет, он ко мне не вышел. Он ни к кому почти не выходит. С меня запросили смехотворную сумму в восемь золотых, но я заплатил восемь дюжин - всё, что тогда с собой было. И вовсе не из верноподданических соображений.

Когда Стан с Вальдом перевешивали картину обратно, я подошёл и поискал подпись.

Петровъ – гласил размашистый росчерк на обороте.

Глава дюжинная. Следственный эксперимент.

Пятница, очень раннее утро.

– Рота, подъём! Ну-ка встал!!! Вставай, алкаш! Ну-ка встал быстро!!! Ну как знаешь, сам нарвался!- кто-то упорно тряс меня за плечи.

На лицо потекла струя холодной воды. От тварь, он что, специально фляжку с собой притащил для этого?

Я открыл глаза, ощутил - лежу на кровати в сапогах и куртке. Мих льёт на меня воду из фляги. Точно специально нёс. Злой, как собака. Неужели я вчера что-то всё-таки вычудил на приёме? Не помню…

– Мих, а сапоги-то что, снять нельзя было, вон, кровать изгваздал?… - ничего умнее, конечно, я спросонья придумать не мог.

– Я тебе что, денщик?!
– взорвался меч. Похмелье его, что ли, мучило?
– Мало того, что я тебя сюда волок на себе, так ещё и раздевать должен? Надо было тебя на пол бросить, алкаша! Встал пошёл привёл себя в порядок, сейчас на место следственного эксперимента смотаемся, посмотрим, как там Роксана, да и кобыла твоя застоялась уже, ты хоть чистил её?

– Разве это не входит в стоимость обслуживания?
– удивился я.
– Её что, и не кормили?

– Вспомнил! Умница! Кормили! Потому что я за этим следил! Подымайся!

Голова болела, но вполне терпимо. Холодная вода из умывальника привела меня в более или менее вменяемое состояние, и я с ужасом осознал, что только что попенял мечу на то, что он не снял с меня пьяного сапоги… И как я теперь покажусь ему на глаза? Впрочем, если сразу не убил… И я действительно ни разу не поинтересовался, кормят ли Акуру. Мих заказал кашу с сердцем на двоих. После вчерашнего мяса смотреть на неё было тошно, но я мужественно съел всё, стараясь не поднимать глаз от тарелки. И запил заваркой из сушёной моркови, которая по цвету очень напоминала чай.