Способ судьбы

Снежин Виталий

То же самое можно было проделывать с выбором профессии или места жительства, покупкой вещей, поездками, знакомствами и т.д. Единственным твердым пунктом в этой теории было то, что при выборе окончательного варианта следовало осуществлять его без промедления.

"...Таким

образом, - заключал Антон, - мы достигаем абсолютной спонтанности. Во всем доверившись Провидению, мы автоматически исполним свою судьбу в полной мере и наилучшим образом".

Тогда я не принял всерьез его теории, чувствуя ее методическую слабость (он все равно использовал свой "обезьяний ум", хотя бы для выбора вариантов). Но позднее, когда с разных сторон до меня стали доходить слухи о похождениях Антона, я всерьез задумался о той связи, которая могла быть между этой страницей дневника и его внезапным исчезновением.

Кстати, слухи о нем ходили самые удивительные. По одной из версий, он пустился в брачные аферы, и число оставленных им мнимых возлюбленных стремительно приближалось к третьему десятку. Вторая версия состояла в том, что Антон был завербован внутренней разведкой и выполнял по всей стране деликатные поручения. Встречаемый в разных концах державы общими знакомыми, он производил на них странное, очень странное впечатление. Была еще и третья версия, но о ней я не хочу даже упоминать из-за полной ее нелепости.

Наконец я встретил его сам. Но лучше бы нам не встречаться.

Это случилось

в Москве, в один из последних дней июля. Как всякий командировочный, я в первый же свободный вечер отправился осматривать достопримечательности и где-то на Старом Арбате надолго застрял между художниками и лотошниками. Вечер был теплый, играл саксофон, пахло духами и сдобой. Растворившись в потоке людей, я тихонько плыл вдоль витрин и, конечно, ни за что бы не узнал его, если бы он сам меня не окликнул. Помню, пробираясь сквозь человеческий поток в направлении голоса, я отчетливо ощутил сладкий ностальгический укол в сердце. В сущности, я по-своему был привязан к Антону и, вспоминая наши долгие кухонные беседы за пачкой "Беломора", относился к нему почти по-братски. Когда же я наконец добрался до него, то испытал чувство, которое не могу передать словами.

Передо мной стояла эффектная блондинка. Нежная смуглость открытых ключиц, морская глубина глаз и тонкий абрис лица, вдруг показавшийся очень знакомым. За ее спиной топталась парочка ухоженных молодых людей в светлых костюмах. Покачиваясь на высоких каблуках, как на пружинках, красотка весело глядела в мою сторону и, пока я приближался, успела ловким язычком слизнуть с деревянной палочки последний кусочек эскимо.

– Ну, здравствуй, мой милый, - она жеманно протянула руку, играя холеными позолоченными пальцами.
– А я уж думала - не судьба.