Сплит
Шрифт:
Я киваю, и мои глаза наполняются слезами.
— Она просто жила на кухне. Это идеально… — я откашливаюсь, чтобы избавиться от комка в горле.
В такие моменты мне хочется заплакать, высвободить сдерживаемые эмоции, которые постоянно витают под поверхностью. И это… это прекрасно, пребывание в этом пространстве ошеломляет. Это всего лишь украшение, превращенное в дверную ручку, но оно напоминает мне скорее, о ее жизни, чем о смерти. Все в этом месте похоже на моментальный снимок из более счастливых времен. До того, как нашу семью настигают болезни и потери, то время, когда возможности были бесконечны.
Как
Или должна упасть.
Но Лукас ловит меня.
— Шайен? — тепло его сильных рук обволакивает меня. Его глаза, такие темные и полные нежности, как будто он может читать мои мысли и чувствовать мою боль.
Не могу придумать всех причин, почему бы мне беспомощно не вцепиться в его рубашку, позволить ему увидеть эту сторону меня. Ту сторону, которую я всегда отталкиваю и прикрываю железной силой. Причина, по которой я сбегаю, и причина, по которой не хочу возвращаться домой.
Я слаба.
Всегда была. То, что большинство считает агрессией, на самом деле является защитным рефлексом для моей чертовски жалкой персоны.
Даже сейчас, когда запах специй и сосны кружит мои чувства, а тело прижато к широкой груди мужчины, который за эти несколько минут проявляет больше сострадания, чем за четыре года Тревор, что-то внутри меня меняется.
В моем животе расцветает жар, и я раскидываю руки на его животе, окончательно ослабляя свою смертельную хватку на его одежде. Его живот быстро напрягается, как будто мое прикосновение вызывает физический ожог. Воздух вокруг нас становится живым от напряжения, и я хочу уничтожить то небольшое пространство, которое остается между нами. Мои губы покалывает от желания попробовать его на вкус, втянуть в рот эту полную нижнюю губу и убедиться, что она такая же мягкая, как кажется.
Мне не следует этого делать. Знаю, что не должна этого делать, но каждая причина бледнеет перед тем, как он держит меня, одалживая мне свою силу.
У меня пересыхает во рту, когда новая потребность вспыхивает ярко и голодно. Он смотрит на меня сверху вниз, его брови сведены вместе, а губы приоткрыты. Пульс бьется под моей ладонью, совпадая с моим собственным.
Он тоже это чувствует.
— Лукас? — я облизываю губы, и в его глазах мелькает паника. — Поцелуй меня.
— Я… — он моргает, медленно, отяжелевшими веками скользит по грифельно-серым глазам. — Не могу…
Мою кожу покалывает от шепота его дыхания.
— Пожалуйста.
Выражение его лица смягчается и становится грустным, как будто он извиняется. Как раз в тот момент, когда я думаю, что он собирается мне отказать, Лукас опускает свой рот к моему.
Он целует меня так легко, что я думаю, не снится ли мне это. В тот момент, когда я собираюсь поцеловать его в ответ, он отстраняется. Его дыхание замедляется, а мышцы напрягаются.
Секунды проходят в тягостном молчании.
Он переключает внимание на меня, и я вздрагиваю от перемены в его поведении. Лукас смотрит на меня из-под тяжелых век, а его губы сжаты в ровную линию. Некогда робкое, почти испуганное выражение лица сменяется чем-то зловещим. Я дергаюсь в его руках, но он только крепче сжимает меня.
—
Полные губы приподнимаются в кривой усмешке, и он обнажает зубы.
— Женщины. Всегда чего-то требуют, не так ли?
Я вздрагиваю от ледяного тона его голоса. Все следы нежности, которая чувствовалась раньше, исчезает.
— Я…
Он упирается своими бедрами в мои, заставляя меня замолчать ударом своего стояка в мой живот.
— Тебе нравится эффект, который ты производишь, не так ли? — двумя длинными шагами он прижимает меня к стене, его руки сжимают мою плоть до боли. — Мне не нужно слышать, как ты это говоришь. Я это вижу. — Он облизывает нижнюю губу и практически рычит. — Он не даст этого тебе. — Лукас наклоняется и проводит зубами по моей челюсти, его горячее дыхание касается моего уха, и кожа покрывается гусиной кожей. — Но я дам.
— Нет, я…
— Ш-ш-ш… — его руки судорожно сжимаются от едва сдерживаемого напряжения. — Не будь дразнилкой.
— Прекрати! — я прижимаюсь к его груди, мои ноги напряжены и готовы бежать. — Ты меня пугаешь.
Его высокая фигура напрягается, и он покусывает мочку моего уха достаточно сильно, чтобы заставить меня захныкать.
— Хорошо. — Он отступает назад, рассерженный, кажется еще больше, чем прежде.
Я вся дрожу и пытаюсь удержаться на ногах. Мои конечности напряжены от адреналина, и с увеличением расстояния между нами я делаю свой первый полный вдох.
Он небрежно прислоняется к стойке, как будто ничего не происходит. Внешне невозмутимый, он скрещивает ноги в лодыжках.
— Если боишься, то беги. — Он широким взмахом руки указывает на дверь. — Никто тебя здесь не держит.
— Что с тобой не так? — слова вырываются шепотом, пока мой разум пытается понять то, что я вижу.
Его взгляд становится хищным, а небрежность исчезает.
— Уходи.
— Но… — с трудом подбираю нужные слова. Я собираюсь поцеловать его, но он полностью отворачивается от меня. — Я думала…
— Застенчивая Эн. Не такая уж застенчивая, Шайен. — Он усмехается. Его голос звучит по-другому, мрачнее и дразняще, что мне совсем не нравится. Мои щеки краснеют от смущения, когда он насмехается над моими эмоциями. — Не так застенчива, Застенчивая Эн. — Он продолжает перекатывать мое имя во рту, как будто попробует его, и ему не нравится вкус. — Ты думала, что можешь сверкнуть своими детскими голубыми глазками, сунуть свои сиськи мне в лицо, потереться об меня киской и получить то, что хочешь. — Он цокает и ухмыляется. — Застенчивая Эн?
— Прекрати! — Боже, кто этот парень? Только что я едва могла заставить его говорить, а теперь он ведет себя совершенно жестоко.
Он хмурится, и его челюсть становится твердой, как камень.
— Нет, ты прекрати!
— Я ухожу. — Мне не нужно это дерьмо. Одну минуту он заботлив, потом равнодушен и, наконец, совершенно подлый. Я собираюсь пройти мимо него, чувствуя себя полной задницей, думая, что Лукас другой, что у нас есть связь, но останавливаюсь и смотрю ему в глаза. — Ты мог бы просто сказать, что тебе это неинтересно.