Сплетенные

Харт Калли

Ему не нравится то, что я тычу его в грудь. Он снова уходит.

— Я не жалею себя, Слоан. Я чувствую себя виноватым.

Он произносит это так, словно эмоции бесят его.

— Что ж, тебе придется смириться с этим, потому что мне не нужно, чтобы ты чувствовал себя виноватым, Зет. Я больше не злюсь на тебя. Я люблю

тебя. А ты просто боишься, потому что знаешь, что испытываешь то же самое.

Слова вылетают у меня изо рта. Как только произношу их, начинаю сожалеть, но уже слишком поздно — их нельзя забрать обратно. Он их услышал. Зет снова останавливается… не подходит ко мне ближе, чем на пять футов. Сужает глаза.

— Думаешь, ты меня разгадала, да? — бормочет он.

Он приближается ко мне, и впервые за несколько дней в моем животе разгорается настоящий страх. Его взгляд пронзительный, пристальный, и я понимаю, что в бледном лунном свете он на самом деле выглядит немного по-волчьи. Окружение не помогает делу. Леса, скрывающие водохранилище, слегка падающий снег: ирония в том, что надетая на мне огромная парка ярко-красного цвета (прим. пер.: считается, что волки боятся красных флажков, но на самом деле цвет не имеет значения. Волки — дальтоники. Красный больше нужен самим охотникам, чтобы ясно видеть расположение флажков в полумраке или на фоне белого снега).

— Нет, не разгадала, нет. Но знаю, что в этом случае права.

Он замолкает, снова приближаясь ко мне, и я смотрю на него снизу вверх, стараясь не волноваться. Он выглядит так, словно хочет вытащить меня на потрескавшуюся ледяную поверхность водоема и бросить под воду. Я протягиваю руку и осторожно, очень медленно касаюсь грубой щетины на его щеке. Глаза Зета немного расширяются, кажется, он удивлен моим действием. Мы пристально смотрим друг на друга. Одна, две, целых три секунды, а потом как будто что-то ломается. Я практически

вижу, как это происходит. Напряжение отпускает его плечи, и Зет опускает голову, закрывая глаза. Мое сердце снова начинает биться, когда он наклоняет лицо ко мне, в мою ладонь.

— Не знаю, как чувствовать то, что, по твоим словам, чувствую, — шепчет он. — Не знаю, права ли ты.

Мои глаза начинают слезиться. Этот огромный, сильный, колоссальный образ мужчины рассыпается передо мной, и у меня внезапно перехватывает дыхание от ужаса перед перспективой. Я задаю ему единственный вопрос, который изменит для нас все. Он определит нашу дальнейшую жизнь, независимо от того, проведем мы ее вместе или порознь. Я чувствую это инстинктивно.

— Ты хочешь этого, Зет? Хочешь любить меня? Только тебе подвластно освободить свое сердце от невыносимой хватки.

Он открывает глаза: темные, жесткие и пугающие. Даже выкладывая карты на стол, он все равно способен заставить меня дрожать от одного лишь взгляда. Думаю, он собирается сказать «нет». Верю в это всеми фибрами своего существа, он делает глубокий вдох и говорит:

— Да. Да, я хочу этого. Я хочу тебя.

Приподнимаюсь на цыпочки и нежно прижимаюсь губами к его губам. Другой рукой нащупываю центр его груди, чувствую, как бьется его сердце, быстрее обычного, как настойчивый стук в дверь.

— Тогда все, что тебе нужно сделать… отпустить, — говорю я ему. — Мы вернем Лэйси. У нас появится шанс начать все с начала, Зет. У нас все получится, чего бы это ни стоило.

— Вероятно, нам придется всем пожертвовать, — говорит Зет, осторожно, неуверенно обхватывает мою талию руками, притягивая к себе.

Я киваю, потому что мне это известно. Я знаю и смирилась с этим.

— Значит, так надо.

Продолжение следует…