Сплетающие сеть
Шрифт:
Избу обыскивали. Я это понял сразу, как только переступил порог. Обыскивали вполне квалифицированно, но не настолько чисто, чтобы я не смог это определить.
После недавних событий я начал ставить заметы. Не стану их перечислять, однако смею уверить, что даже мышь не сможет пробежать по избе, не оставив видимых следов. Для меня видимых, но не для тех, кто пытался их не оставлять.
Вот гады, подумал я беззлобно. Ну что можно было найти в избе? Деньги и документы я держал в сейфе, который сейчас "сторожила" Каролина, а ружье взял на
Оружие я прихватил с собой на всякий случай, когда распрощался с Пал Палычем. Его сообщение о наглых и любопытных сверх всякой меры незнакомцах еще раз напомнило мне, что даже в деревне, средь бела дня, меня могут настичь большие неприятности. Я не хотел, чтобы меня захватили врасплох и взяли тепленьким, голыми руками.
У меня начало произрастать твердое убеждение, что вокруг нашего "острова" сплетается сеть. Возможно, я ошибался: сеть была гораздо больших размеров. Не суть важно. Мне не хотелось попадаться даже в маленький сачок. Но кто эти мастера по ловушкам? И что им, черт побери, нужно!?
Нет ответа, нет ответа… Мой компьютер в голове явно был не в состоянии решить эту задачу.
Я не стал мешкать и принялся готовить ужин: сварил уху и поджарил рыбу с разными специями, но уже без приевшейся сметанной заливки; так сказать, для разнообразия. Мне рыбные блюда нравились и никогда не приедались, чего я не мог гарантировать в отношении Каролины.
Впрочем, меня ее гастрономические вкусы в данный момент волновали мало. Пусть ест, что дают. Я не подписывался снабжать затворницу разнообразной и вкусной едой.
Я стряпал и напряженно размышлял. При этом мимолетом отметил, что если так пойдет и дальше, – в смысле усиленной работы мозгами – то у меня есть шанс стать великим мыслителем, почти Спинозой.
Значит, за мной по-прежнему ведется достаточно серьезное наблюдение. И теперь оно перешло во вторую фазу, когда к объекту подходят вплотную, не особо волнуясь, что он заметит слежку. Ну, а третья фаза обычно начинается и заканчивается одновременно. Это когда вступает в дело группа захвата.
Кто? Неужели люди Усольцева? Нет, не похоже. Он не мог не отреагировать на гибель своего оперативника в трясине. Это было бы чересчур. У милиционеров нет такой психологической закалки.
Она нарабатывается годами, в специальных учреждениях. Человек должен научиться отключать эмоции от сознания, что неимоверно трудно. Каменная маска вместо лица бывает только в книгах. На самом деле опытный физиономист может заметить волнение по биению жилки на виске, по суженным или расширенным зрачкам, по капельке пота, как будто без видимых причин появившейся на челе.
Значит, бойцы Ильхана, чтоб его?.. А если нет? Если топтунов интересует не Каролина, а моя светлая незапятнанная личность?
От таких мыслей мне мгновенно стало не по себе. Дела давно минувших дней? Или меня вычислили кавказцы, которые облюбовали найденное мною зимовье? И теперь ждут удобного
Да, брат, попал ты в переделку… Нужно что-то делать. Иначе будет поздно. Гадать можно до бесконечности, но толку с этого мало. Хуже нет сидеть на бочке с порохом и теряться в догадках – подожжен фитиль или нет?
В такой ситуации даже самый твердокаменный человек теряет уверенность в своих силах и возможностях. А что тогда говорить обо мне, праздном прожигателе жизни, размягченном дачными прелестями до состояния примитивного обывателя…
Я понял, что сюрпризы продолжаются, едва спустился по ступенькам в погреб. Устроившие обыск открыть дубовую дверь погреба вряд ли смогли бы, так как замок был настоящим чудом, сотворенным кустаремодиночкой, притом в далекие времена, – скорее всего, в годы первых пятилеток. Большой увесистый ключ поражал вычурностью и сложностью бородки. Теперь такие не делают.
Обычно ключ от погреба я хранил в сенцах, на притолоке, в специальном углублении, закрытом планкой.
Найти его как будто и не трудно, но только не горожанину, незнакомому с маленькими крестьянскими хитростями. Притолока с внутренней стороны входной двери являлась последним местом, где неискушенный в сельских реалиях человек искал бы тайник.
Ключ никто не трогал, замочная скважина была девственно цела, в погреб никто не входил, но что-то в нем изменилось – почти неуловимо, на интуитивном уровне. И главное – я не мог понять, что именно.
Весь во власти сомнений, я огляделся, но все было на своих местах; и только возле бочки с солеными груздями виднелась свежевырытая мышиная норка. Я тихо ругнулся: опять нужно ставить мышеловку. Или заводить кота. Мыши для нашей деревни были настоящей напастью, особенно к осени, когда серая братва начинала искать укромные уголки для зимовки.
И лишь когда я очутился в тайном помещении, мне стали понятны мои колебания. Каролина исчезла.
Некоторое время с остолбенелым видом я смотрел на смятую постель, пытаясь восстановить события, произошедшие здесь в мое отсутствие. Но следов борьбы или насилия я так и не заметил.
Я быстро нырнул в лаз и осмотрел крышку люка запасного выхода. Она была не заперта. Значит, Каролину не забрал нечистый, она не испарилась и не выпала в осадок, а просто смылась. Или, что совсем худо, ее умыкнули.
Но каким образом? С поверхности люк нельзя было заметить. Он находился под стожком старой соломы, образовавшим шалаш. Выход из шалаша (небольшое отверстие – только чтобы человек мог протиснуться) закрывал густой рябиновый куст. То есть, все было сделано, как говорится, тип-топ.
Итак, таинственная мадмуазель решила не искушать судьбу и помахала мне ручкой. Мысленно. Ну что же, каждый человек сам себе хозяин-барин. Скатертью дорожка, кара небесная…
А может, она просто вышла погулять, как это уже было? И это после моих предупреждений… Тогда она просто дура. Нет, нет, Каролина точно ушла с концами!