Список

Вонсович Бронислава Антоновна

– Бедный фикус, – фыркнул Дитрих. – Линда, вы сами-то поняли, что своими словами обрекли его на пожизненное сидение в этой несчастной колбе?

– Почему? – удивилась я. – Как только у него корешки достаточно вытянутся, переселится в горшок как миленький.

– Что-то мне подсказывает, что корни у него никогда не вытянутся, – протянул Дитрих. – Линда, мы так и будем дальше стоять в прихожей? Или остальная часть квартиры – не ваша? Мне кажется, или вы что-то говорили про ужин? А то я сейчас только о еде могу думать.

Очень было похоже, что кормить мне

его все-таки придется. В уплату за информацию, которой он владел, но которую из него никак не удавалось выдавить. Наверное, нужно использовать другие методы, но, увы, я ими не владела – нe стояла передо мной раньше такая задача.

– Дитрих, у меня не так много денег, чтобы кормить посторонних голодных мужчин, – попыталась воззвать я к его совести.

– Линда, я же предлагал вам куда-нибудь пойти. Мое предложеие в силе.

Я задумалась, но ненадолго. Идти куда-нибудь мне категорически не хотелось. Пока мы не наткнулись на Штефана, но кто сказал, что мы не встретим его позже? Нет, за закрытыми дверями собственной квартиры я чувствовала себя намного защищенней, пусть эта защита и была эфемерной. Ставить магическую защиту на съемную квартиру мне никто не разрешил, а собственный дом мне удастся заиметь совсем нескоро. И все же тут спокойнее. Нет, лучше я покормлю своего работодателя, но вчерашний скандал не повторится. Или хотя бы не при мне.

– Хорошо, – решительно сказала я. – С меня ужин, с вас – рассказ, почему мне отказывали, а сейчас вот так вот неожиданно захотели взять на работу.

– Это вы меня сейчас подкупаете? – Дитрих широко улыбнулся. – Обычно мои рассказы стоят намного дороже…

Почему-то мне показалось, что он говорит сейчас совсем не о деньгах, но в его намеки вдумываться я не собиралась. У меня выдался тяжелый день. Может, я ещё передумаю и прямо завтра с утра отправлюсь на Королевскую Алхимическую фабрику? Туда попасть было очень сложно, я и не надеялась, что меня возьмут сразу после академии. Королевский алхимик – это звучит намного более гордо, чем секретарь мага для особых поручений.

– Так и я обычно не готовлю для кого попало, – спокойно ответила я.

– А Эггер?

– А Эггер не кто попало.

Мы все стояли в прихожей, словно собирались попрощаться, и Дитрих только этого и ждал. Он так и не ответил, согласен ли рассказать о своих предположениях. Может, у их, эти загадки? Прощай Дитрих со всеми своими недомолвками и здравствуй Королевская алхимическая фабрика и Штефан? Нет, Штефа тоже прощай, пусть Эмми и говорит, что он не так уж и плох, а сам Штефан утверждает, что с рыжей инорой Кремер его связывают исключительно деловые отношения.

– орошо, – неожиданно согласился Дитрих. – Я вас скау, что думаю, но без объяснения, почему, зачем и как. Пойдет?

Я кивнула. Узнать хотя бы часть – это очень ценно. Увольнение по собственному желанию откладывалось на неопределенный срок, а мы с Дитрихом наконец покинули прихожую, где стоять дольше было уже просто неприлично. Но в комнату я его не пригласила. Вот еще! С него достаточно и кухни, где Дитрих очень даже по – хозяйски расположился за

столом и с интересом начал осматриваться.

– Уютно тут у вас, Линда, – наконец вынес он вердикт.

– Квартира съемная, – заметила я. – От меня тут совсем мало.

– Почему мало? Вы здесь уже довольно долго живете, и ваша личность аложила отпечаток на обстановку, нравится вам это или нет.

Я решила с ним не спорить. Считает, что уют кухни целиком моя заслуга, – пусть и дальше так считает, лишь бы рассказал наконец, кого он подозревает. Но Дитрих не торопился открывать тайны.

– Я вас слушаю, – напомнила я.

– Про остальную часть квартиры ничего не скажу – я же ее не видел, – невозмутимо ответил он.

– Вы обещали рассказать, почему меня не брали на работу.

– Знаете, Линда, – проникновенно сказал Дитрих, – на голодный желудок так трудно говорить. Язык заплетается, слова путаются. С вашей стороны довольно жестоко настаивать на немедленном рассказе. Или вы не уверены в собственных кулинарных способностях? Думаете, как только попробую, сразу сбегу? Так я не из пугливых. Обещаю доесть все.

– Надеюсь только, что потом вы не скажете, что у вас теперь нет сил возвращаться к себе, – проворчала я.

– Хорошая идея, – ответил он. – Я подумаю.

Я еще немного на него возмущенно посмотрела, но раскаиваться и рассказывать он и не подумал.

– Дитрих, я же готовить не смогу, – попробовала я зайти с другой стороны. – Буду все время об этом думать.

– Мне приятно, когда обо мне думают, – нахально заявил он.

– Я буду о вас плохо думать, – мрачно ответила я. – Очень плохо.

– Надо понимать, сейчас вы обо мне думаете хорошо?

И мне опять захотелось его чем-нибудь стукнуть, благо под рукой оказалась такая замечательная сковородка, тяжелая и моя собственная. Я даже в руке ее покачала, представляя это замечательное действие, но все же решила, что сковородок у меня не так много, чтобы ломать о чужие головы. Вон какой довольный сидит, такого сковородкой не испугаешь…

Когда пирог с мясом занял свое место в духовке, я села напротив Дитриха и спросила:

– И все же, почему мне отказывали, а теперь сразу три письма прислали?

– Думаю, завтра их будет больше, – ответил Дитрих. – Просто не все ещё дошли. Эти наверняка с курьерами отправлялись.

– С курьерами? – усмехнулась я. – Думаете, я такая ценность?

– Естественно, ценность, – он чуть приподнял бровь в удивлении. – Сколько вас таких, с Золотым дипломом? Вот то-то же, такими кадрами не разбрасываются.

– Так не брали же.

Мне не нравились все эти недомолвки. Я не понимала, в чем причина происходящего, а вот Дитрих – он не только прекрасно понимал, но и стремился меня всячески запутать.

– Потому что им запретили.

– Кто им мог запретить?

– Магистрат, – невозмутимо ответил Дитрих. – Вашему Эггеру было нужно, чтобы вы уехали из Гаэрры, причем, не просто уехали, а к родителям.

– С чего вы это взяли? рунда какая-то. Если бы я нашла работу в Корнине, я бы и уехала туда.