Список для чтения
Шрифт:
Несколько месяцев после смерти Наины Мукеш не мог спать в их постели, потому что пребывание там в одиночестве было сродни ночевке в чужом доме.
– Должно пройти время, папа, – говорила Рохини, а Вритти постелила ему постель в гостиной.
– Не может же он спать там вечно, все равно вернется обратно, – шептала сестрам Дипали, подоткнув отцу одеяло. Странная смена ролей, которая заставляла его испытывать безмерное чувство стыда. Он не может ощущать себя полноценным, когда его половинки нет.
– Папа горюет, но скоро поправится. Я не могу заставить себя пойти
Он лежал на диване в гостиной, прикрыв глаза, силясь заглушить звук их мягкого, утешительного смеха. Мукеш – отец, он должен присматривать за своими девочками, но не мог – не знал, как это делать без Наины.
Прошел год, и началось Время-Вечного-Покоя-Мукеша-Пателя, молчаливая, одинокая стадия горя, когда все, кроме тебя, зажили новой жизнью. Рохини, Дипали и Вритти настаивали на том, чтобы, наконец, разобрать комнату Наины.
– Папа, нельзя больше откладывать, пора начинать жить дальше.
Они разбирали по кусочкам жизнь своей матери, структурируя организованный хаос, в котором жила Наина. Дипали, у которой была аллергия на пыль, вызвалась приготовить им обед. В тот день его дом вновь наполнился жизнью, но совсем по другим причинам. Слушая, как Дипали в кухне замешивает тесто, Мукеш стоял в дверном проеме их с Наиной спальни и наблюдал за Вритти и Рохини, которые не догадывались о его присутствии. Он был словно безмолвный и невидимый призрак в собственном доме.
Рохини, взяв на себя инициативу, выкрикивала Вритти указание достать из-под кровати сложенные там коробки. Сама хаотично металась по комнате, убирала гребень в коробку из-под обуви, складывала шали в большой чемодан на колесиках, упаковывала горсти браслетов. Мукеш наблюдал, как они вытаскивали из-под кровати коробку за коробкой. Вритти опустилась на колени и, прижавшись щекой к ковру, шарила рукой налево и направо, пока не раздались звон и бряканье.
– Боже! Что ты наделала? – простонала Рохини, уставившись сверху вниз на сестру.
Вритти достала коробку, обнаружив полупустую баночку из-под йогурта с разными сережками, затем появилась еще одна с фотографиями, которые так забавляли девочек, когда они были маленькими. Сидя на коленях у Наины или Мукеша, дочки расспрашивали об их одеждах с узором пейсли[10] и ярких аляповатых шароварах. Мукеш всегда считал, что они выглядели модно, но девочки только посмеивались над ними. Потом дочери вынули несколько пустых пластиковых контейнеров, и, наконец, появилась покрытая пылью библиотечная книжка.
Вритти на секунду сбавила темп, рассматривая книгу, а Рохини опустилась на колени рядом с сестрой.
– Папа, – громко позвали они, по-прежнему не догадываясь, что он находится всего в нескольких футах.
Дипали тоже прибежала на крик.
– Мамина книга… то есть библиотечная, – сказала Рохини. – Я думала, что все вернула, но, видимо, эту пропустила. – Она показала ему книгу, и он подошел, не веря своим глазам. Словно эта пыльная, липкая, неприглядная книжка была миражом. Когда прежде он видел другие свидетельства
Когда-то на прикроватной тумбочке Наины высилась огромная стопка библиотечных книг. Они сопровождали ее и в последний год жизни. Жена вновь и вновь перечитывала свои любимые книги. Мукеш теперь жалел, что не расспросил ее, о чем они были, что ей в них так нравилось, почему она чувствовала потребность вновь и вновь возвращаться к ним. Он жалел, что не читал книги вместе с ней.
И теперь все, что у него осталось – одна библиотечная книжка «Жена путешественника во времени».
Тем вечером в спальне, освобожденной от Наининого хлама, Мукеш раскрыл книгу, чувствуя себя незваным гостем. Это была не его книга, она выбиралась не для него, и, быть может, Наина не хотела, чтобы он ее читал. Мужчина заставил себя прочесть одну страницу, но остановился. Слова не складывались в смысл. Он пытался найти в черных буквах на пожелтевших страницах послание от Наины, но его не существовало.
На следующую ночь он попытался опять, зажег лампу для чтения жены и еще раз открыл первую страницу, аккуратно перелистывал страницу за страницей, изо всех сил стараясь не оставить на книге материального следа. Он хотел, чтобы в книге были только следы Наины. Мукеш сосредоточено искал зацепки: отпечатки пальцев на странице, пятно от чая, разводы от слез, выпавшую ресничку, хоть что-нибудь. Он решил, что когда-нибудь ему придется вернуть книгу в библиотеку, ведь этого бы хотела Наина. Но он не мог ее отпустить. Это был его последний шанс воскресить жену.
Мукеш впитывал в себя книгу, страницу за страницей, главу за главой. Он познакомился с Генри, который умел путешествовать сквозь время. Благодаря этому дару он мог встречаться с прошлой и будущей версиями себя, и, что немаловажно, именно так Генри встретил Клэр. Он перемещался во времени, чтобы повстречаться с ней, когда она была еще девочкой, и возвращался снова и снова на протяжении многих лет. Это была любовь всей его жизни. И у Клэр не было другого выбора, кроме как полюбить его, потому что он был всем, что она когда-либо знала.
Мукеш видел в этих персонажах не Генри и Клэр, а саму любовь – любовь предначертанную и неизбежную. Такая любовь была у него с Наиной. В конце романа Генри совершает скачок в будущее и узнает, что скоро умрет. Он говорит Клэр, что знает, когда они расстанутся навсегда.
Когда Мукеш читал о трагедии Клэр и Генри, рядом с ним начал трезвонить телефон. Звонила Дипали. Он не мог говорить – только плакать.
– Я знал, что она умирает, моя милая, – сказал он дочери, когда у него, наконец, прорезался голос. – Так же, как в книге Клэр знала, что Генри умрет. Они могли сосчитать сколько им осталось провести дней вместе. У меня тоже было предчувствие, но сделал ли я достаточно? Сделал ли я ее последние месяцы счастливыми?