Спирас. Книга 1
Шрифт:
Однако тут что-то неуловимо изменилось. Мирная и радостная картина вдруг померкла. Шею стало раздирать от боли.
— Я рад приветствовать вас в столь поздний час, дорогая, — услышал он голос Виктора.
Холод раскатился по телу Аластера. Он разлепил глаза, но смог увидеть лишь тьму.
— Говорят, за излишним спокойствием слабый мужчина пытается скрыть свою слабость, — этот женский голос Аластер слышал впервые.
Тьма
— А что, по-вашему, за ним скрывает сильный мужчина?
Помогите! Кто-нибудь! Я сейчас умру!
— Сильный мужчина, слабый мужчина… Бросьте, Виктор, я только что выдумала эту поговорку. Какой вы доверчивый! Кстати, ребенок у вас на руках очень скоро умрет. Вы знаете об этом?
— Конечно, дорогая Регина. После этого моя цель будет выполнена, ведь я несу его подальше, чтобы умертвить.
— Как прекрасно, когда желания и возможности совпадают. Интересная у вас служба!
— Я с вами согласен.
— Думаю, что в этом конкретном случае я вынуждена буду вмешаться.
Аластер не мог дышать, однако все слышал. Еще он почувствовал, что незнакомка стоит рядом и рассматривает его. Виктор, казалось, был недоволен.
— На этот раз я не собираюсь отдавать его. Он должен умереть, это не обсуждается.
— Я так не думаю. Вы мой должник, Виктор. Помните? Отдайте мальчика, и мы в расчете.
«Почему я не могу умереть?» — удивлялся Аластер, слушая этот разговор.
— Он умрет быстрее, чем вы сможете что-то сделать, — сухо ответил неизвестной женщине Виктор. — Я перестану поддерживать его жизнь, как только выпущу из рук.
— Долг, Виктор! Прекратите валять дурака! Оставьте мне ребенка, я унесу его Туда. Вы больше не услышите о нем. Отдайте мне его и уходите.
Произошло непонятное. Аластер почувствовал, как его кладут на землю, и тут же наступил долгожданный покой. Боль перестала его волновать. Он обратился в густое безвременье… наконец то…
Покой длился небольшую вечность, но потом почему-то прекратился. Все земное и незначащее вновь принялось обретать смысл, но одновременно с этим всплыла мысль: «Я не хочу возвращаться, мне возвращаться некуда!»
Но человек так устроен, что он любит жизнь и будет барахтаться, стремясь к ней, до последнего. Может быть потому, что не знает ничего другого.
Аластер попробовал сглотнуть, но пожалел. Его рот разодрало
— Ты как? Проснулся, ну все, не переживай. Лежи тихо!
Аластер открыл глаза. Мир вокруг был размыт, а перед ним маячило белое мутное пятно. Он судорожно дернулся. Белый! Императорский цвет! Кто это, Элизавет? Нет, голос не ее, это не она… что происходит?
— Что… п…, — прохрипел Аластер и зажмурился от боли, горло будто живьем резали.
— Эй, не делай так больше. Лежи и молчи. И не дергайся, ты под капельницей. Понял?
Белое пятно отплыло в сторону, у Аластера не было сил даже удивляться. Но он понял, что, кажется, все еще жив.
Послышались шаги, где-то скрипнула дверь. Белое пятно вернулось вместе с другим, алым… как красное на белом… как кровь на снегу… Аластер отогнал видение, мысли его постепенно прояснялись, а вот зрение возвращаться не хотело.
Два пятна поспорили о чем-то. Говорили они на незнакомом шипящем и цокающем языке. Потом белое пятно исчезло в мутной дали, а красное подплыло к Аластеру.
— Ну здравствуй! Маргоша сказала, тебе нельзя разговаривать. Вот и хорошо, лежи себе, молчи. Тебя спасли, жить будешь. Императора можешь не бояться, с ним все улажено… Что-то я еще забыла?.. А, точно, ты во Втором Мире. Я перенесла тебя сюда, чтобы никто не нашел. Отобрала у Виктора в последнюю секунду. Будем считать, что тебе повезло. Здорово, правда? Тихо! Ты лежи, давай, не хрипи, а то швы разойдутся.
Красное пятно начинало приобретать очертания женщины. Некрасивой незнакомки с противным голосом. Именно ее он слышал там, в зимнем лесу. Женщина торговалась с Виктором за его жизнь.
— Я пока тебя сюда тащила, столько откатных зверушек перевела! Ты все умереть пытался, но кто же тебе позволит, да? Ладно, теперь ты в курсе происходящего. Поспи еще, а как проснешься, мы со всем разберемся. Спокойной ночи.
И она просто ушла. Оставила Аластера одного с его болью и кучей странной информации.
Какой еще другой мир, что она несет? Какая-то Маргоша смеет ходить в белом божественном цвете? И что теперь ему делать? Он должен жить, но зачем?
Аластер закрыл глаза и понял одну вещь. Судя по всему, мечтать о пленительном вечном забытье он не мог.
– - КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ —