Спираль
Шрифт:
Вспыхнувший конфликт, как было выяснено впоследствии, радикально изменил образ жизни кочующих инсектоидных орд. Они достаточно быстро вернули себе изрядную долю интеллекта и личной эмоциональной свободы для каждого члена сообщества — это включился еще один, заложенный в них эволюцией механизм выживания вида: инсекты попросту отреагировали на изменение условий внешней среды, которое потребовало от них более осмысленных и решительных действий, чем беззаботное кочевье по традиционным местам кормежки и размножения.
Начавшееся противостояние год от года усугублялось, втягивая в себя практически все население обеих популяций. Что люди, что насекомые вновь
Несколько раз орды инсектов вторгались на занятые колонистами равнины, подкатываясь к самим стенам цоколя, который так и не вырос в полноценный город, а лишь обветшал за прошедшие века.
Цивилизация людей на Деметре, втянувшаяся в конфликт, развивала только производства, помогающие в борьбе с насекомыми. В немногих зданиях, которые успели выстроить на поверхности цоколя еще в довоенную эпоху, потомки колонистов вели теперь полуказарменный образ жизни. На минус первом уровне городского основания, куда в ту пору имелся свободный доступ, усилиями военных специалистов были созданы примитивные заводы по производству и ремонту огнестрельного оружия, а немногочисленные поселения, основанные вне стен укрепленного цоколя, теперь пустовали, постепенно превращаясь в руины.
Колония схлопнулась, коллапсировала до размеров города-крепости, где, спустя восемьсот лет после посадки «Бристоля», проживало едва ли десять — пятнадцать тысяч человек.
Весь парадокс заключался в том, что и инсекты, которых было неизмеримо больше, чем людей, не могли стать победителями в затянувшейся войне. Равнины, простирающиеся с «человеческой» стороны горного хребта, обладали умеренным, прохладным климатом и совершенно не подходили для их метаболизма: насекомым были необходимы влажные, теплые места обитания, а их на Деметре можно было найти только по другую сторону хребта, намного южнее покинутых черных городов.
Казалось бы, в таких условиях война должна была прекратиться сама по себе — людей осталось слишком мало, чтобы претендовать на жизненные пространства по ту сторону гор, а инсектам совершенно не подходили прохладные ареалы обитания, где зимой выпадал снег, но существовало одно обстоятельство, которое опять-таки сводило на нет все объективные причины для стихийного прекращения конфликта: обе расы вкусили яда ненависти друг к другу.
Война, идущая на протяжении многих сотен лет, стала образом жизни, впиталась в быт, превратилась в смысл существования для новых поколений как людей, так и разумных насекомых.
Окончательному взаимоистреблению двух рас помешало вторичное открытие Деметры картографическим кораблем «Терра», приписанным к планете Кьюиг.
Обитаемая Галактика узнала, что на территории затерянной колонии идет многовековое противостояние двух рас. К этому времени уже была открыта покинутая инсектами и разрушенная временем Сфера Дайсона, на территории которой, восстанавливая древние коммуникации, давно и прочно обосновались люди, заброшенные внутрь исполинской конструкции волею гиперсферы и двух галактических войн. Инсектов же считали в ту пору полностью вымершими, поэтому вторичное открытие Деметры, где реально сохранились потомки древней галактической расы, получило широкую огласку и соответствующий резонанс. Советом Безопасности Миров было принято срочное решение о расселении враждующих сторон.
В ходе разрешения конфликта внезапно выяснился еще один нюанс: оказывается, не только древние расы способны оставлять после себя артефакты, но и люди в ходе своей экспансии
Одним из таких артефактов — свидетельств пребывания на планете разумной, но покинувшей ее расы, стала компьютерная сеть Деметры.
Поначалу это было обычное с точки зрения древних земных технологий единение сетевых компьютеров и связанных с ними исполнительных механизмов, обслуживающих атомный реактор цоколя и все коммуникации исполинского зародыша несостоявшегося мегаполиса. Земные инженеры проектировали сеть с многократным запасом прочности, понимая, что едва очнувшиеся от криогенного сна, дезориентированные в обстановке нового мира люди вряд ли захотят сразу же включиться в рутинные процессы управления и текущего ремонта коммуникаций созданного для них машинами убежища. Чтобы избежать этого и развязать руки первым поколениям колонистов, в недрах цоколя была спроектирована компьютерная сеть, которой передоверялись все рутинные функции управления самодостаточным комплексом первоначального убежища.
По своей сути сеть являлась одной гигантской машиной, кибернетическим организмом, состоящим из тысяч мелких исполнительных узлов, взаимосвязанных единым центром автоматического управления.
Над Деметрой тихой поступью крались годы, десятилетия, века…
Люди, работая на войну, постепенно деградируя в своих знаниях и возможностях, просто забыли о существовании сети. Они жили на поверхности цоколя, опасаясь спускаться в его давно заброшенные недра, не задаваясь вопросом: откуда в их домах берутся свет и тепло?.. А внизу, под толщей многометровых бетонных перекрытий в сумраке давно необитаемых помещений постепенно развивалась иная жизнь.
Компьютерная сеть, в основу которой был заложен принцип самодостаточности, имела четкую базовую программу: во что бы то ни стало поддерживать функции вверенных ее заботам сооружений, коммуникаций и агрегатов.
Город ветшал, выходили из строя обслуживающие и ремонтные механизмы, доставленные еще с борта «Бристоля», приходили в негодность энергоцентрали, системы водоснабжения, — в ведении компьютерной сети оказались тысячи километров ветшающих трубопроводов, кабелей, подземных трасс, которые требовали ежедневного обслуживания… Жарко дышал расположенный неподалеку от центрального узла сети ядерный реактор города, но на фоне постепенного разрушения функций, упадка возможностей оставалась неизменной господствующая над сетью, заложенная еще на Земле программная цель.
Со стороны людей не ощущалось никакой помощи и заботы — они вели свою войну, прочно забыв о существовании сети, пользуясь поставляемыми ею благами, такими, как энергия и тепло, не задумываясь, откуда они берутся, страшась заглядывать в мрачные недра цоколя…
Неизвестно, на каком из отрезков своего восьмисотлетнего «хозяйствования» компьютерная сеть Деметры осознала собственное существование, но факт налицо — она научилась мыслить, проявлять некую творческую инициативу, заточенную все в те же узкие рамки основной задачи. Сеть стала подменять одни агрегаты другими, использовать устройства не по прямому их назначению — она выкручивалась, пытаясь сохранить целостность и функциональность цоколя, и в результате этого появилось нечто, эквивалентное человеческому самосознанию.