Спин
Шрифт:
— Похоже, у тебя развивается мания, — предостерег его я.
— Мания не без основания, — усмехнулся он.
Конечно, если бы он собирался обсуждать вопросы национальной безопасности… Но мы щекотливых тем не касались, во всяком случае поначалу. Он спрашивал меня о работе, о жизни, о музыке, которую я слушал. Я понял, что он стремится воссоздать атмосферу общения двадцати-тридцатилетней давности, периода жизни до «Перигелиона», если не до «Спина». Джейсон рассказал, что ездил в гости к матери. Кэрол жила все так же, по часам и по бутылке. Никаких изменений она не допускала. Прислуга содержала
Я спросил, объявлялась ли Диана.
— Диана перестала общаться с Кэрол еще до гибели Вана. Ничего о ней не известно.
Потом я спросил, как дела у репликаторов. В газетах о них ничего больше не сообщали.
— Да и не смотри. Пасадена сидит на данных, как наседка на свежей кладке.
Голос Джейсона звучал невесело.
— Так худо?
— Да нет, не все плохо. Пока что, во всяком случае. Репликаторы сделали все, что предрекал Ван. Удивительные вещи, Тайлер, совершенно удивительные. Хотел бы я показать тебе карты, которые мы выполнили по их данным. Подробнейшие навигационные карты. Почти двести тысяч звезд на сто световых лет в диаметре. Астрономы поколения И-Ди и вообразить не могли чего-то подобного. Такие данные об эволюции планет!
— И ничего о «Спине»?
— Ну почему же…
— Есть что-то?
— Хотя бы то, что мы не одиноки. В упомянутой округе обнаружены три затемненных планеты, размером сравнимые с Землей, на их орбитах возможна жизнь нашего типа, уж есть ли она там или была когда-то…
Ближайшая крутится вокруг номера 47-го Большой Медведицы. Наиболее удаленная…
— Да ладно, к чему такие подробности.
— Если сравнить возраст рассматриваемых звезд и прикинуть вероятия, то гипотетиков стоит поискать где-то в районе ядра галактики. И еще кое-что. Репликаторы обнаружили пару белых карликов, выгоревших звезд, которые несколько миллиардов лет назад выглядели примерно как наше Солнце. И вокруг них обращаются целехонькие скалистые планеты, которые никак не могли бы пережить расширения своей звезды.
— Пережившие «Спин»?
— Почему бы и нет?
— И на них кто-то живет?
— Гм… Этого мы не знаем, хотя Спин-оболочек вокруг них в данное время не наблюдается, а среда там сейчас, по нашим стандартам, совершенно исключает наличие жизни — опять же нашего типа.
— Ну и что дальше?
— Не знаю. Никто не знает. Мы полагали, что выясним больше с расширением сети репликаторов. Ведь вон какую сеть раскинули! Они общаются между собой, как нейроны нервной сети, разве что разделены они сотнями световых лет. Прекрасная картина, бесподобно… Такого еще не достигало человечество. Сбор информации, обработка, передача нам…
— Короче, Джейсон, что с ними случилось? — прервал я его восторги.
Ему явно не хотелось даже говорить об этом.
— Может, состарились… Все стареет, даже защищенные генетические коды. Может быть, развитие пошло другим путем. Может…
— Но что случилось-то, Джейсон?
— Данных меньше. От самых удаленных репликаторов информация фрагментарная, иногда противоречивая. А что это означает… Если они умирают, значит,
— Кто-то их истребляет?
— Слишком поспешное предположение. Есть другая идея. Запустив их в облако Оорта, мы создали простую межзвездную экологию: лед, пыль, искусственная жизнь. Но что, если не мы первые? Что, если межзвездная экология не столь проста?
— Ты имеешь в виду, что кто-то до нас запустил своих репликаторов?
— Почему бы и нет. Если так, то у них борьба за ресурсы. Может, они друг друга используют в качестве исходного материала. Мы полагали, что запускаем наш материал в стерильную среду. А если в ней уже были конкуренты? Да еще и хищники?
— Джейсон… Ты полагаешь, что их кто-то пожирает?
— Да запросто.
В июне мерцание повторилось и забавлялось в небе почти сорок восемь часов.
В августе пятьдесят шесть часов плюс хаос в стратосферной связи.
В конце сентября появлению этой небесной чехарды уже никто не удивлялся. Я провел большую часть первого вечера перед телевизором, задернув шторы, не интересуясь небом, уставившись на экран, просматривая старый, предспиновский фильм из памяти телевизора. Интересуясь не сюжетом, а лицами людей, которые прожили жизнь без страха перед будущим. Людей, которые говорили о Луне и звездах без иронии и ностальгии.
В это время запиликал телефон.
Не мой рабочий телефон, не шифровальная машина Джейсона. Трехтональный сигнал я распознал мгновенно, хотя не слышал его уж несколько лет. Еле слышный трехтональный гудок. Еле слышный, потому что мобильник находился в пиджаке, висевшем в прихожей, в одежном шкафу.
Он успел продудеть дважды, а я уже вырвал его из кармана и сказал «Хелло», ожидая услышать незнакомый голос абонента, неверно набравшего номер.
Ожидая услышать чужой голос. Надеясь услышать голос Дианы. Надеясь и боясь.
Но услышал я голос мужской. Саймон, как я не сразу понял:
— Тайлер? Тайлер Дюпре? Это ты?
Я не раз слышал встревоженные голоса звонящих по экстренным случаям, поэтому сразу же ответил:
— Я, я, Саймон. Что там у вас стряслось?
— Мне не следовало тебе звонить. Но я не знаю, куда еще обратиться. Не знаю местных докторов. А она так больна, так плоха, Тайлер! Я не знаю, что с ней, не зна…
И тут эти небесные бестии заглушили его голос оглушительным треском.
И больше ничего, кроме этого треска, услышать мне не удалось.
Четыре миллиарда лет от Рождества Христова
За Дианой следовали Эн, десятка два его кузенов и примерно столько же иных соплеменников, собравшихся в новый мир. Джала загнал всех в ангар, вернул гармошку ворот в исходное положение и отрезал наружное освещение. Вернулся полумрак. Диана обхватила меня рукой, я подвел ее ближе к одной из галоидных ламп. Ибу Ина раскатала на полу джутовый мешок, и мы помогли Диане улечься.
— Шум… — сказала Ина.
Глаза Дианы закрылись, как только она опустилась на мешок. Очевидно, ей не хватало сил даже на то, чтобы поднять веки. Я расстегнул блузку и начал осторожно снимать ее.