Спин
Шрифт:
— Ну дак…
— Я не о том, что ты вычитал в своей макулатуре. Хоть какие-нибудь названия звезд знаешь?
Покраснеешь от такого вопроса… Но, слава богу, темно, незаметно.
— Арктур. Альфа Центавра, Сириус, Полярная…
— А где живут клингоны?
— Кончай придуриваться, — возмутилась Диана.
Они оба до чертиков образованные, кто ж спорит.
Я тоже не дурак, но из другого диапазона, мне до них не доплюнуть. Они учатся в школе для вундеркиндов, а я ползаю в школьном автобусе до обычной местной средней. Одно из социальных различий. Они живут в Большом Бунгало,
— Ну ладно, — уступил Джейсон. — А Полярную найти сможешь?
Полярная звезда, путеводная. Читал я книжки о борьбе с рабством, о Гражданской войне XIX века. Встречалась там песня беглых рабов.
Вернется солнце, под крик перепелки — Иди за большим ковшом. Там ждет белый дед у колючей у елки — К свободе иди за ковшом.
Вернется солнце — значит, после зимнего солнцестояния в декабре. Перепелки зимуют на юге. Большой ковш — Большая Медведица, ковш указывает краем черпака на север, к свободе. Я разыскал в небе ковш и не слишком определенно махнул рукой в его направлении.
— Видал? — торжествующе спросила брата Диана, как будто я помог ей выиграть очко в каком-то их споре, мне неизвестном.
— Ну, молоток, — похвалил меня Джейсон. — О кометах слыхал?
— Угу.
— Хочешь глянуть?
— А то…
Я кивнул и подвинулся к нему, все еще ощущая во рту гадостный привкус от сигареты. Джейсон показал, как лучше упереть локти в землю, вручил мне бинокль и помог навести фокус. Расплывчатые пятна превратились в сияющие точки, и я нашел — или мне показалось, что нашел, — пятнышко в темной бездне меж звезд, оставшееся расплывчатым.
— Комета… — учительским тоном начал Джейсон.
— Знаю, знаю, — затараторил я. — Снежный ком, летящий к солнцу.
— Можно, конечно, и так выразиться, — снисходительно согласился Джейсон. — Знаешь, откуда они прилетают? Из-за границы нашей Солнечной системы, из пространства за Плутоном, и до половины расстояния до ближайшей звезды. Холод там такой, что и представить невозможно.
Я несколько неуверенно кивнул. Космической фантастики я начитался предостаточно, чтобы развился во мне священный ужас перед необъятными, не знающими жалости межзвездными просторами. Об этом приятно было размышлять с замиранием сердца, хотя и чувствовал я себя в результате таких размышлений жалкой козявкой.
— Госпожа, не желаете взглянуть? — обратился Джейсон к сестре.
— Это приказ?
— Не хочешь, не надо. Сиди, дыми своей вонючкой, разрушай легкие, если тебе так нравится.
— Верблюд ослячий, — буркнула Диана, вдавила окурок в траву и величественно вытянула руку приблизительно в моем направлении. Я передал ей бинокль.
— Поосторожнее, — предупредил Джейсон. Он успел влюбиться в свой новый инструмент. От бинокля еще пахло упаковочной пленкой и полистирольной пеной.
Диана поднесла бинокль к глазам, настроила его. Помолчала. Вздохнула устало и разочарованно:
— И знаешь, что я вижу сквозь эту штуку, глядя на звезды?
— Ну?
— Звезды.
— Головой работай. Используй фантазию, воображение! — кипятился Джейсон.
— А на кой мне черт тогда бинокль?
— Я имею в виду, думай о том, что видишь.
— А-а-а… — протянула она и тут же с энтузиазмом воскликнула: — О-о-о! Джейсон! Я вижу…
— Ну что, что?
— Знаешь, ведь это же… Да-да, это Боженька! У него длинная белая борода. И в руке плакат. А на плакате большими буквами:
ДЖЕЙСОН КОЗЕЛ!
— Ах, как остроумно! Отдай, бестолочь. Играй в куклы.
Джейсон протянул руку за биноклем, но Диана, не обратив на него внимания, перевела бинокль на окна «большого дома».
Пьянка у них началась довольно поздно вечером, как обычно. Мать моя эти мероприятия считала чуть ли не правительственными встречами на высшем уровне, на которых заключались крупные сделки, но она склонна преувеличивать. Большинство гостей, по словам Джейсона, немалые фигуры в аэрокосмическом бизнесе и в политике. Не самые верхи вашингтонского истеблишмента, однако все же «сливки общества» со связями на западе и в военно-промышленном комплексе. И-Ди Лоутон, пахан Дианы и Джейсона, устраивал такие вечеринки регулярно, примерно раз в квартал.
— Все путем, — комментировала Диана. — На первом этаже пьют и пляшут. Больше пьют, чем пляшут. Жрать, похоже, уже перестали, прислуга сворачивается и скоро намылится по домам. Кабинет зашторен. И-Ди в библиотеке, точит лясы с парой пиджаков. Ф-фу! Один дымит сигарой!
— Ай-ай-ай! Ваше возмущение разыграно неубедительно, мисс Мальборо.
Не обратив внимания на замечание брата, Диана продолжила обзор с комментариями.
— Вот так всегда, — сокрушался Джейсон. — Сунь ее носом во Вселенную, а она отвернется и примется мух считать на потолке.
Я не нашелся что ответить Джейсону. Как и многое другое, сказанное им, это казалось слишком высоколобным и слишком остроумным для меня, недосягаемым. Не созрел я для беседы с ним на равных.
— Моя спальня… Слава богу, пусто. Джейсона спальня… Тоже пусто, если не считать журнала под матрасом. «Пентхауз», раскрыт на развороте, естественно.
— Бинокль, конечно, что надо, но под матрас все же не заглядывает, — проворчал Джейсон.
— Спальня предков… Пусто, — продолжила обзор Диана. — Гостевая спальня… — Она смолкла на полуслове.
— Что там? — заинтересовался Джейсон. Диана молча глядела, не говоря ни слова.
— Диана, — не выдержал я.
Прошло еще несколько секунд. Диана вдруг передернула плечами, отвернулась и запустила биноклем в Джейсона, протестующе взвившегося и бросившегося спасать свою драгоценность от возможных повреждений. Мы не понимали, что с ней стряслось, но спросить не успели.
Звезды исчезли.
Ничего особенного.
Именно так говорили очевидцы. Как будто ничего особенного и не случилось. Я смотрел в небо, не обращая внимания на очередную перепалку брата и сестры. Ничего особенного, лишь какое-то сияние, вспышка, что ли… и краткий миг полного ослепления. Я моргнул.